Скажем, я увижу болезнь, от которой человек неминуемо скоро умрет. А вот яда, способного убить меня, не распознаю. Я вижу… как бы странно это ни звучало, только “живую” смерть – “живущую” в самом человеке. Призраки же способны ощутить эманации и от предмета, который пару секунд спустя принесет кому-то смерть. Это мне когда-то Рэндаф объяснял.
Например, от чашки со смертельным ядом.
Конечно, призраки тоже не всеведущи. Скажем, яд медленного действия или в малой дозе могут и не распознать – слишком слабые эманации.
Может быть, ниссард Муркинс просто решил поиграть. Он вообще любит играть.
Но почему-то сейчас мне так не казалось.
– Вам нехорошо, ниссард Вилкинс? – участливый женский голос донесся до меня будто сквозь вату.
Точно. Я вдруг отставила чашку, из которой собиралась пить, уставилась на нее и, скорее всего, побледнела.
И вдобавок слежу глазами за чем-то невидимым.
Я снова сжала в руке турмалин.
И первым делом обвела пристальным взглядом сидящих за столом. Пять женщин и доктор. Чай пили все, кроме меня. И никто не торопится падать на пол и биться в конвульсиях. Благодарение небу. Значит, яд был только в моей чашке.
– Все… в порядке. Прошу прощения. Боюсь, мой чай успел остыть. Нет-нет, благодарю вас…
Кто?
Что-то капнуть незаметно в мою чашку имел возможность любой из присутствующих. Стол маленький, достаточно потянуться через него за сахаром или печеньем, пока всеобщее внимание на что-то отвлечется.
Или яд вообще мог быть с самого начала на стенках моей чашки – она единственная оставалась пустой, когда я вошла. И дотянуться до нее мог любой из присутствующих. А приносил чай и разливал его, скорее всего, вообще кто-то из младшего персонала клиники. Кто-то из врачей? Санитаров? Уборщица?
– Доктор Дикард? – дверь без стука распахнулась, и в проеме показалась встрепанная голова молодого врача, с которым я познакомилась еще в прошлый свой визит.
Дикард и я вскочили со своих мест одновременно. Судя по шуршанию ткани вокруг, дамы тоже начали подниматься.
– Я приберу здесь, – немолодая уборщица проскользнула мимо доктора и двинулась к столу.
Сам юноша зашел следом. Женщины шушукались, суетливо отодвигая стулья.