Неужто развлекается таким нехитрым образом? Или хочет что-то понять обо мне?
Впрочем, я не так уж много знаю о том, как мужчины говорят между собой. Благовоспитанные дамы в чисто женской компании часто не стесняются вовсе. На тех же чаепитиях в дамских клубах чего только не наслушаешься, причем от самых почтенных матрон. Все говорят очень изысканно и все звучит благопристойно, но при этом о любом отсутствующем в комнате можно услышать гнусную сплетню или оскорбительное предположение. Уверена, обо мне в столичных салонах сейчас тоже болтают не самые приятные вещи.
Другое дело, что общаться с подобными дамами я не испытываю никакого желания. Как и с этим мужчиной.
– Вы совершенно правы, – процедила я. – С нисс Оллинз кое-что не так. Видящим смерть всегда непросто устраивать личную жизнь.
Во всяком случае, так уверял дядя Вильгем, и доля правды в его словах была, конечно. Наш дар или считают блажью и чушью, или просто боятся его. Нас считают странными. Но папу мамин дар когда-то не напугал, а значит, исключения бывают.
Колеса резко взвизгнули, и меня чуть подбросило на сиденье.
Я непонимающе оглянулась. Ах да… я приехала. Вот и дом Роминсонов.
– Видящим смерть? – я только успела протянуть руку к дверце, когда резкий оклик Рэмвилла меня остановил и заставил замереть. – В материалах дела не было информации о том, что девочка – Видящая.
– И тем не менее, это так, – сухо бросила я. – Именно в силу особенностей своего дара нисс Оллинз осталась уверена, что с гибелью ее родителей не все так просто.
– Почему она не сообщила?!
– Что?! – я резко обернулась. – Вы серьезно?! Она пыталась пробиться к вам, добивалась встречи, кричала на весь участок, но вы не снизошли до беседы с ней!
– Добивалась встречи? – Рэмвилл отнял от руля руки, чтобы потереть виски кончиками пальцев.
– Вот как? – теперь уже я невесело усмехнулась, медленно осознавая. Все эти годы я была уверена, что это именно Клод Рэмвилл замял дело и не пожелал меня видеть. Но… что если все дело в нелепой случайности? Или излишнем рвении какого-то мелкого служащего. Тех, кто сидел тогда в приемной участка, я помнила смутно. Они не сочли нужным докладывать следователю о таком пустяке, как требования малолетней дочери жертв.