Вокруг виднелись еще несколько построек неясного назначения.
Но главной здесь была смерть.
К этому я готовилась заранее. В сущности, эту ауру я чувствовала от любой больницы – в каждой больнице кто-то умирал, всегда есть свежие и совсем недавние смерти, всегда есть кто-то, кто умирал долго и мучительно, и кто-то, кто уйдет за грань совсем скоро. И все это я воспринимала всем своим существом. И, конечно, любая достаточно старая больница полнится призраками.
По счастью, бывать в больницах в качестве пациентки мне не доводилось никогда – это удел людей совсем другого круга.
Но дом скорби – заведение особенное. В него может попасть человек любого сословия, и едва ли кто-то может считать себя вовсе застрахованным от этого.
И смерть от него чувствовалась как-то… по-особенному.
Здесь смерть спокойной не была. Она была наполнена страданиями. И еще она была в прошлом, настоящем и будущем – всегда. Она чувствовала себя… как дома.
Я глубоко вдохнула воздух на подъезде к воротам.
– Держись, девочка, – шепнул мне на ухо дядя Рэндаф.
На плече утешающе заурчал Мурс.
Я благодарно приподняла уголки губ.
У ворот кэб остановился.
– Дальше не поеду, – сплюнул извозчик. – Мне неприятности не нужны.
Я оценила расстояние от ворот до входа в главное здание. Да, здесь проще будет прогуляться пешком. Хотя извозчик наверняка переживает зря – едва ли безумцам позволяют гулять по саду без присмотра.
На пару секунд замешкалась, собираясь выходить – все время забываю, что я сейчас джентльмен, и другие джентльмены вовсе не должны подавать мне руку, чтобы помочь выбраться из экипажа.
Мимо лица промелькнуло что-то – будто ветром стремительно пронесло кусок ткани. Я моргнула. Откуда-то из зарослей послышался стон.
Резко обернувшись, я собиралась уже окликнуть ниссарда Дикарда, когда поняла по его спокойному расслабленному виду, что он ничего не слышал. И, похоже, не видел.
На дальнем конце подъездной дорожки появилась белесая фигура. Я присмотрелась – женщина.