— Шим рассказал.
— Что именно?
— Что вы излечили его душу и сердце. Он нашел покой.
— Э-э-э… — выдала я и похлопала своими длинными ресницами.
Они щекотно касались щек, и я чихнула.
— Извините. А что от меня желаете вы? — потерев нос, спросила у земноводного.
— Из-ква-лечите мою душу.
— Как? И что с ней не так? Насколько я вижу, у вас все хорошо. Вы вежливая, умная и воспитанная самка жаблоида. Имя у вас красивое и очень подходящее вашей народности. Окрас редкий и удивительный. Все жаблоиды такие или это у вас изменилась расцветка после знакомства с золотым крымышем? Ах да.
— Шим — да, — восторженно забулькала горлом Жиржа. — Он друг. А мне что ква-делать?
— А чего бы вам хотелось?
— С другом жить рядом. Но я жаблоид. Он крымыш. Нам нужна разная среда обитания.
— А я слышала, что в джунглях — это такие тропические леса — много влаги.
— Здравствуйте, самочка прекрасная оранжевая, — раздался вдруг голос Феликса. — Я портье ночной места волшебного этого.
Жиржа, перебирая всеми шестью лапами, аккуратно, чтобы не сбить мебель, повернулась к вышедшему из коридора филиуру.
— Пернатый, здравствуй. Я красивая? — кокетливо похлопала глазами Жиржа.
Феликс в своей чудной манере отвешивал Жирже комплименты. Она смущалась, флиртовала, строила глазки, раздувала горло и подбоченивалась.
Наконец они наговорились.
— Управляющая, проводите меня к Шиму, — все еще стреляя глазками в филиура, попросила меня постоялица. — Я навещу друга. Проверю джунгли.
Я довела Жиржу до двери, на которой была табличка с невообразимой загогулиной. Постучалась. Из-за двери раздался чей-то рев. То ли слон трубит, то ли лев вопит.
— Что? — внезапно распахнулась дверь, и выглянул Шим. — О. Жиржа. Ты вылезла из грязи. Зачем?
— Друг мой, эта двуногая самка сказала, что в твоих лесах много влаги и я смогу быть рядом. Я хочу быть с другом.
— Входи, — распахнул дверь шире крымыш и с подозрением на меня взглянул. Оценил мои волосы, брови, ресницы. Фыркнул, пошевелив усами. Никак не прокомментировал вслух.