То ли еще действовал наркотик, то ли нервная система так отреагировала на потрясения ночи, но Аверину вдруг стало очень смешно. Он спросил, прикрыв рот ладонью:
– Анонимусу ты бы тоже что-то откусил? Он ведь никогда тебя не видел. Если бы он атаковал тебя во время прыжка, я бы ничего никому объяснить не успел.
Кузя снова пожал плечами:
– Я прыгнул так, чтобы на протяжении всей траектории полета между мной и им находился кто-то из членов семьи. А когда я оказался в зоне, пригодной для атаки, он уже должен был увидеть, что я съел шершня и защищаю девочку.
Аверин поднял голову и долго пристально смотрел на Кузю.
– Откуда ты такой взялся? – наконец произнес он.
Вместо ответа Кузя приложил палец к губам.
– Сюда кто-то идет, – едва слышно проговорил он.
И в это же мгновение простыня осела на пол. И Аверин только заметил, как кончик хвоста мелькнул и скрылся под кроватью.
Сам он тоже решил спрятаться. Неизвестно, с какими намерениями сюда идет незваный гость.
Он зашел в ванну и прикрыл за собой дверь. И принялся ждать.
Ожидание оказалось недолгим. Меньше чем через минуту дверь скрипнула, и в комнату проскользнула темная тень. Аверин приоткрыл дверь, нити Пут метнулись к незваному гостю, раздался сдавленный женский крик.
Аверин выскочил и нажал выключатель. Свет залил спальню. Посреди комнаты, спеленатая как мумия, стояла Марина. Все в том же синем платье.
Аверин расхохотался.
– Я не понимаю, на что ты рассчитывала? Что я на тебе женюсь потом? Тогда, двадцать лет назад, ты понадеялась на мою молодость и свои девичьи прелести, а теперь, значит, травы и чары в ход пошли? На что ты рассчитывала, я тебя спрашиваю? – Он легонько тряхнул ее и наклонился, буравя взглядом.
– Я… я… ребеночка… – слезы из ее глаз хлынули фонтаном, – только ребеночка…
– «Ребеночка», значит.
Марина зарыдала в голос.
– Я не хочу! Не хочу делать зла! – внезапно закричала она, вырвала руку и, закрыв лицо, вылетела за дверь. После нее остался только все тот же странный запах болотных трав. Аверин принюхался.