Ночь предстояла нелегкая.
Расставив ловушки, он зашел в библиотеку. «Чудь и Навь» нашлась на своем прежнем месте, и Аверин взял ее. Он уже успел освежить в памяти то, что ему было нужно, но предстоит бессонная ночь. Конечно, запросто может оказаться, что вторгшийся к ним див – просто бабушкин шпион или защитник из скита. За долгие годы в скит передали множество фамильяров, и все они формально подчинялись бабушке, но рассчитывать на это не стоило. Аверин вышел из библиотеки, прошел мимо Анонимуса, помахав ему.
Наверху возле окна между кадками с декоративными деревьями стояли кресло и столик. Тут-то Аверин и устроился с книжкой. Кузя походил вокруг деревьев, потом запрыгнул в одну из кадок и свернулся там калачиком.
Дом постепенно погрузился в сон. Из комнаты Миши вышла Любава, видимо, она читала мальчику книжку. От чародейки в деле охраны пользы мало, но она хотя бы сможет оказать помощь, если кого-то ранят.
Как быстро успокоились домочадцы. Возможно, под защитой фамильяра они настолько привыкли чувствовать себя в безопасности, что даже не думают, что на них кто-то может напасть.
Негромко заскрипела лестница: на второй этаж поднялась Марина. В руках ее был поднос с кофейником и чашкой, который она, подойдя, поставила на столик. Кроме кофе там лежала плитка шоколада.
– Простите меня, Гермес Аркадьевич… Я вовсе не ненавижу вас. И… – Она перевела взгляд на кофе. – Можете проверить, тут ничего, кроме кофе, нет. Это вам, вы же всю ночь сидеть собираетесь, мне Анонимус сказал.
– Спасибо. – Он обмакнул палец в кофе и протянул Кузе.
Тот вытянул мордочку и лизнул палец длинным розовым языком. Потом снова свернулся клубком, показывая, что все в порядке. Аверин сделал глоток. Да, кофе пригодится.
– Зачем ты здесь? Если хочешь мне что-то рассказать – говори. Я готов тебя выслушать и помочь.
– Помогите мне, умоляю. – Марина принялась теребить подол платья. – Гермес Аркадьевич, мне уже почти сорок. Это мой последний шанс родить ребенка.
Аверин поднялся и посмотрел на нее сверху вниз. Женщина подняла голову, с надеждой глядя ему в глаза. Он взял ее за руку и сильно сжал.
– Марина, – медленно проговорил он, – почему я? Ты можешь мне объяснить, почему отцом твоего ребенка должен стать именно я?
Она вся как-то сжалась, будто он ударил ее, и опустила голову, уставившись куда-то на носки его ботинок. И не ответила.