Мне хотелось поджечь всю Аллирию вместе с её проклятым уставом.
Отдать своих мужчин чужой суке! Немыслимо! Они совершенно не знакомы хоть с какими-то светлыми теплыми чувствами? Ни привязанности, ни уважения, ни того же собственничества? Молчу уже о любви…
Кажется, последние фразы я в пылу произнесла вслух, потому что Рагнар вдруг отмер и тихо ответил:
— Мы мужья лишь условно, Каролина. На самом деле, каждый ксавиец — любовник. Все мы всю жизнь на зыбкой почве. Завтра любого из мужчин могут, не объяснив, выпихнуть из дома и заменить другим.
Тёмный почти растерянно пожал плечами, а Таслан, покосившись на него, коротко кивнул.
— Потому такие, как… Мира, всегда были на вес золота в Ксавии. Мы поклоняемся любому проявлению уважения к себе. Знать, что тебя не подвинут с твоего места, — уже благословение.
Воин опасливо покосился на меня исподлобья, не уверенный, как я отреагирую на очередное упоминание его бывшей подружки, но это сейчас было последним, что меня волновало. Во-первых, в отличии от императрицы, она мертва, а, во-вторых, не надо быть психологом, чтобы понять, что первое время мне придется мириться с периодическими сравнениями.
Похоже эта фраза у ксавиек любимая.
Обмен мужьями на ночь… Ну, что ж, что-то такое было вполне ожидаемо в мире бессердечных путан.
Только от осознания, что этот проклятый праздник в Аллирии вполне уместен, мне легче не стало.
— Никто никогда не отказывался от обмена? На самом деле? — вспоминая слова Элеоноры, неверяще спросила я.
Переглянувшись, мужчины медленно мотнули головами. Сложив руки за спины, они стояли позади дивана, как школьники перед директрисой, и я несомненно бы позабавилась, если бы мне только было сейчас до этого."
"— Для каждой женщины это хорошая возможность найти кого-то лучше и свежее, а для мужчины — получить свою порцию ласки.
— То есть, вы рады получить кусочек капризной задницы императрицы? — иронично изогнула бровь, сложив руки на груди.
Рагнар на мои слова тихо хмыкнул, но, мгновенно посерьезнев, отрицательно мотнул головой. Таслана перекосило, словно он съел лимон, а Сайгон растеряно покосился на остальных мужей.