— Но, леди Каролина, это ведь День Единства. Мы должны…
— Мне плевать. Я иномирянка — у меня свои причуды. — Всё-таки хорошо иметь свою личную неоспоримую отмазку. — Повторяю последний раз: подбирайте броню и проваливайте. Останетесь — обвиню в домогательствах.
Ошалев, они приторможено подобрали свои вещи и медленно, оглядываясь на меня как на сумасшедшую, вышли из комнаты. Я ещё никогда не видела, чтобы кто-то так аккуратно закрывал за собой дверь. Будто боялись, что от грохота я озверею и покусаю их.
Хмыкая, вернулась на свой стул у окна и, сложив руки на подоконнике, со вздохом уставилась на сияющую во тьме луну.
В груди снова разлилась досадная серая горечь. Разумом всё прекрасно понимала, но чувство предательства никуда не девалось. Меня предали не мои мужчины, а вся чёртова Ксавия. Грязный развратный мир.
Драматизируя и печалясь, не заметила, как уснула.
А проснулась уже от хлопнувшей за спиной двери.
За окном всё ещё было темно, а луна почти не сдвинулась с места, потому, нахмурившись, я раздраженно кинула:
— Я же сказала — что бы до утра из столовой не выходили. Что непонятного?
— Мы можем взять тебя и в столовой. Но там сейчас трапезничают твои гости, потому будет малость многолюдно. Если хочешь, можем устроить им сладкое откровенное шоу, — весело протянул мне на ухо знакомый голос.
Подскочив на месте, я расширенными глазами уставилась на нависшего надо мной Рагнара.
— Вы что, сбежали от неё? — выдала я, чувствуя, как грохочет сердце.
— Элеонора капризная женщина, но она не станет спать с мужчинами, которые её не хотят, — усмехаясь, покачал головой Тас. — Мы решили разойтись на доброй ноте. Она удивилась, но не настаивала.
— То есть, вы ей отказали? — приторможено проговорила, глупо хлопая глазами.
— Почти, — уклончиво ответил Сайгон, отводя взгляд.
— В смысле?
Все трое внезапно мучительно простонали."
"— Чёрт, Кара! Ничего не было, у тебя нет причин расстраиваться, может не будем? — проворчал Рагнар, почесав затылок.
Их поведение меня серьёзно сбило с толку, и мне не терпелось узнать подробности. Я просто не могла поверить, что императрица просто взяла и согласилась с тем, что кто-то поступил не так, как она того хотела.