Сама детей не хотела и не думала, что захочет. Такой вот человек. Сказала, если станет скучно — придет понянчиться с моими.
Поздоровавшись с её мужьями, с любопытством оглядела толпу позади Сафиры.
— Как Элеонора?
— Дуется на своих мужей из-за того, что вместо белого веера, они купили ей розовый, — закатив глаза, она покачала головой.
Я, конечно, посмеялась, но не сильно. Месяц назад я два дня обижалась на Сайгона, потому что он замотался и забыл поцеловать меня в лоб, как делает это обычно.
— Веди. Будем спасать бедных мужчин, — бодро махнула и, обхватив живот руками, потопала к столу.
— Нас бы кто спасал, — тихо проворчал Рагнар позади.
— Цыц мне там! — шикнула, но улыбки не сдержала.
Характеры у моих мужей и так оказались оторви и выбрось, а, когда они понахватывались моих земных фокусов, и вовсе начался вынос крыши. Иногда не переспоришь. Теперь в Чёрном замке бродят сарказм, ирония, драма и подобные им земные паразиты.
Окружив нас, они умело растолкали толпу и протиснули нас к главе городского стола.
Окруженная тремя светловолосыми ксавийцами, Элеонора капризно вертела головой и фыркала, обмахиваясь упомянутым Сафирой розовым веером. Перед императрицей уже выложили с десяток разноцветных вееров, но, похоже, было поздно. Откинувшись на спинку стула, она раздраженно поправляла ворот свободного белого платья, и, завидев это, я понимающе хмыкнула. Заметный округлый, но не такой большой как у меня, живот неудобно впивался в край стола.
— Кара! — воскликнула блондинка, оживленно подскакивая на месте.
Её мужья облегченно выдохнули и, приветливо кивнув мне, собрали веера, после чего тихонечко ускользнули прочь. Их бледная кожа почти позеленела от перенапряжения. Да, блондинка умеет проехаться по нервам. Известно не понаслышке.
— Вредничаешь? — хмыкнула, кивая на теперь держащихся от нас на расстоянии мужей, и тяжело села справа от неё.
— Самую малость, — небрежно махнув рукой, безбожно солгала Элеонора и отложила веер. — Что-то ты долго…
Краем глаза наблюдая за мной, она потянулась к своей, судя по состоянию, уже несколько раз опустошенной тарелке.
"Люди вокруг продолжали беззаботно болтать и веселиться. Несмотря на значительно потеплевшие отношения между народом, глава Аллирии всё же решила отделить свою часть стола от них длинным узким горшком с цветами и наполовину скрывающими нас зонтами. Хоть это и было в какой-то степени некрасиво, я мысленно порадовалась. Так и гул приглушался, и никто в рот не заглядывал.