У меня это работает именно так: если что-то внутри щелкает, когда вижу человека, — не важно, мужчина или женщина — значит сойдемся, а не щелкает — то и думать нечего. По той же схеме планировала порешить и сейчас.
Когда театр уже стал заканчиваться, а я неумолимо приближаться к противоположному концу, где сидела Элеонора, мои плечи сникли. Никогда не думала, что не смогу выбрать одного единственного среди тысяч желающих. В принципе, я и не думала, что когда-то попаду в другой мир…
Зал закончился, и мне в живот уперся выступ сцены.
Вздыхая, подняла голову и невольно скользнула взглядом к самому отдаленному углу. Там, меж стеной и задней частью сцены, стоял мужчина. Опираясь сильным плечом о колонну, он со сложенными руками хмуро наблюдал за происходящем издали. Чёрный громоздкий плащ окутывал его массивную высокую фигуру, а глубокий капюшон почти полностью скрывал смоляную растрепанную шевелюру.
Чёрные густые брови сошлись к переносице, ярко выраженные скулы подрагивали, а глубокие инфернальные глаза почти раздраженно косились на каждого мимо проходящего ксавийца.
Ему явно не хотелось здесь быть.
— Кто это? — тихо спросила я у Сафиры, чувствуя, как ускоряется сердцебиение.
Возможно, ещё не всё потеряно.
Шатенка проследила за моим взглядом и, мрачнея, мотнула головой.
— Это худший из вариантов, Кара. Рагнар де Вилас — граф Чёрного замка на окраине Багдурского леса. Не припоминаю, чтобы у него была женщина и очень сомневаюсь, что будет."
"— А что с ним не так? — удивленно вскинула брови и снова осмотрела мужчину с головы до ног.
— Он же… страшный! — почти возмущенно воскликнула Сафира, будто я не замечаю очевидного.
А вот я думаю, что как раз наоборот. Только он здесь это и может.
Взгляд графа внезапно остановился на мне, и на мгновение его тёмные, почти чёрные глаза расширились. В них отражались разум и здравомыслие. Эти прекрасные глаза не были затуманены похотью и слепой жаждой обладания.