Я машинально коснулась своих волос. А мне еще повезло: оказывается, люди, про которых Гримми плохо думает, лысеют.
В коридоре послышались голоса, и в комнату вошел Аркадий вместе с центаврианином из охраны. Быстро о чем-то сказав на центаврианском, охранник вышел. С нами остался Аркадий, ид у него был потешный: он одновременно был сердит и весел.
— Той Ильмонг облысел. У него выпали брови и ресницы. Твоих рук дело, Регина?
— Это я сделала, — возразила Лили.
Этого Аркадий не ожидал: глупости обычно творю и говорю я.
— Как вам это удалось, сударыня?
— Не знаю, — пожала та плечами. — Неприязнь сплелась с эо… и вот что получилось.
Ветров посмотрел на строгую, даже суровую с виду управляющую, и… рассмеялся. Ему стало так смешно, что он даже икать начал, и из глаз потекли слезы. Стерев их, он подошел к нам.
— Вам не о чем беспокоиться. Той покричит да перестанет. Никто не будет воспринимать это как нападение.
— Этого всего могло бы и не быть, если бы ты поговорил с артистом, как и обещал, — сказала я.
— Я говорил с ним, Регина. Просил не раздражать попусту людей… но тут такое дело… щекотливое. Сударыня, — Аркадий виновато посмотрел на Лилиан, — я отлично понимаю, какие чувства у вас вызывает Той Ильмонг, но больше не делайте ничего подобного. Не вредите ему никаким образом, иначе охрана сочтет это за нападение, настоящее нападение. Не обращайте на артиста внимания.
Мы с Лили переглянулись. А вот это уже очень интересно.
— Что вы имеете в виду, сударь? — спросила Гримми.
— Да, Аркадий. Я тоже хочу знать, что происходит.
— Не реагируйте на Ильмонга. Никак. Что бы он ни говорил, как бы себя ни вел. То, что он делает в своих покоях, никого не касается.
Лили поглядела на Ветрова предостерегающе:
— Сударь, я управляющая этого особняка, и ваши недомолвки мне не нравятся. Либо вы говорите нам правду, либо…
— …Тоже лишитесь волос на голове, — добавила я, не сдержавшись.
Ветров сдался. Вздохнув, он присел рядом с нами на табурете, и задал вопрос:
— Что вам известно о накопителях эо-ши?
Мы с Гримми переглянулись: знали мы только самое общее. Аркадий начал рассказывать.
Той Ильмонг — восходящая звезда, очень популярная личность в Союзе. Ему сейчас нельзя упускать ни единой возможности выделиться. Нельзя уставать, на каждом концерте он должен воодушевлять, очаровывать, пленять.