О, Звезды, это же Элеонора! Но что с ней сталось? Куда девалась ее прекрасная длинная коса, которую она любила укладывать короной голове? И почему, черт побери, вид у нее настолько плохой? За это короткое время, что мы не виделись, что-то ее серьезно иссушило и состарило.
Я двинулась к Элеоноре, но путь мне преградил медсестра-цербер:
— Куда? Вы знакомы?
— Очень хорошо знакомы, — Элеонора печально улыбнулась ей и посмотрела на меня. Что-то щемящее и пронзительное было в ее глазах.
Мне стало больно.
— Что с вами, тетя Нора?
Медсестра отошла, и я присела рядом с пожилой женщиной. Маленькая, трогательная, коротко остриженная…
— Не расстраивайся, Региночка. Я теперь спокойна, и я рада, что покину этот мир в своем уме.
— Зачем же вы так, сударыня? — пожурила ее медсестра. — Ничего страшного не произошло. С имплантом вы проживете еще много-много лет.
— С каким еще имплантом? Управляющим? Вы что натворили?!
— Региночка! Не ругайся, пожалуйста. Негоже воспитанной барышне так себя вести.
Я замолкла только, потому что не хотела расстраивать Элеонору. И она не желала расстраивать меня:
• Так правильно, милая. Я была опасна для окружающих. Я не могла верить… А сейчас я смиренно принимаю тот факт, что мой Антуан мертв, а Дарн продан.
— Тетя Нора… — я не знала, что сказать.
— Не переживай из-за меня, старухи. Я свое уже отжила. А тебе еще жить и жить, Региночка.
— Вам нельзя переживать, сударыня. Лучше возвратиться в палату, — медсестра напомнила о себе и встала перед нами. Я метнула на нее убийственный взгляд. Неужели так сложно дать нам хотя бы пять минут на разговор?"
"— Не устраивайте сцен, Регина Жарковская, — сказала Элеонора так властно, что я было подумала, что проснулась ее буйная сторона.
Поднявшись, женщина пошла по коридору. Что-то мешало ей идти прямо, развернув плечи, что-то ограничивало и клонило к полу. Не в силах смотреть, я отвернулась.
Элеонора Монсиньи всегда казалась мне излишне манерной, но я считала ее сильной женщиной. Я восхищалась даже ее безумием.