Но по сути… Стоп! А что это она говорила про мать Марики? Марика же из приюта.
— И как это вы с первого взгляда это поняли, Клотильда? Распознать ведьму в тщедушном, дрожащем создании? — Роувард делает шаг к экономке, но она только бледнеет. — Это надо быть знатоком ведьм. Наследным инквизитором.
Я морщусь и поджимаю губы. Конечно, спасибо дракону, что он меня защищает. Но как-то не очень звучит данное им определение моего внешнего вида.
— Она вас почти не боялась. Метка на ней зажила слишком быстро.
Тут Роувард бросает на меня короткий вопросительный взгляд, как будто обещающий, что об этом мы еще поговорим, но его внимание все же сосредоточено на Клотильде.
— Марика не должна меня бояться. А о метке я лично позаботился, — отвечает дракон. — А вот когда вы собирались рассказать, что вы родная тетя Марики?
Вот это прозвучало как звонкая пощечина.
Заставляю внимательнее всмотреться в ее черты лица, но никак не могу поверить, что она может быть достаточно близкой родственницей. И откуда вот эта вся ненависть?
— Я не имею отношения к этой… К детям этой ведьмы! — с яростью произносит экономка.
— Это было бы замечательно, но, увы, не является правдой. Ваш родной брат — отец Марики и ее сестры. Только, может, расскажете, как девочки оказались в приюте при живой тете?
Роувард не давит, но по его интонации ясно, что рассказать — это единственный вариант в данный момент.
— Их мать приворожила моего брата, — говорит Клотя. — Он был лучшим магом нашей провинции. У него было потрясающее будущее, а у нашей семьи — надежда получить титул. Но нет! Он выбрал эту… нищую потаскушку даже вопреки воле родителей, и от него отказались. Брат прожил всего пять лет, а потом погиб от несчастного случая на одной из подработок. Отца хватил удар, мать сошла с ума.
Сказать, что я в шоке — приукрасить действительность. Драма на драме и драмой погоняет. Измена моего мужа с его аспиранткой — так, ерунда на постном масле по сравнению с этой историей.