Получается все так легко и равномерно, что я не перестаю удивляться тому, на что способен этот дракон.
— Я вижу, что той формы тут так и нет, — повернувшись, говорю я и пристально смотрю в его синие глаза.
— Нет. Я пробовал ее зашлифовать, но что-то не вышло. Поэтому решил, что количество превратить в качество, — улыбается Вард, а его взгляд падает на мои губы.
Их даже покалывает от того, насколько сильно хочется, чтобы он не сдерживался, поцеловал. Но я понимаю, что с каждым разом мы заходим все дальше и дальше.
— Теперь главное — научиться делать достаточно стеарина, чтобы эта штука не простаивала, — отвечаю я и делаю шаг назад, устанавливая расстояние между нами.
В глазах Варда что-то мелькает, но он только поднимает бровь и кивает. Он все понимает. А, может, в его душе тоже происходит какая-то борьба. Только заговорить об этом никто из нас не решается.
Дело действительно идет быстрее: Марта топит сало она на кухне, и уже после приносит ко мне.
Единственное, что мне приходится подобрать — температуру воды и заливаемого стеарина, чтобы при застывании он не трескался.
Торговля в лавке тоже идет бойко. Но я замечаю, что все же свечи себе могут позволить только те, что побогаче.
Да, я помню, как на меня смотрели и как относились. Но и на Варда смотрели со злостью и ненавистью, однако он всех спас.
Поэтому я специально делаю свечи вдвое короче и нанимаю надежного мальчонку, который разносит по свече в дом за обещание помолиться за благополучие Хельфьорда. Именно так. Потому что я очень хочу, чтобы этот маленький городок оказался очищен от тех, кто не готов заботиться о благополучии его граждан.
И все это время идет подготовка. Мы не знаем, когда именно мэр начнет действовать, поэтому постоянно находимся в напряжении, на чеку. Но тем не менее надеемся, что будем готовы.
С лавки снимаются защитные плетения, но в каждом углу вешаются сигнальные артефакты: их сложнее обнаружить заранее, и если кто-то чужой зайдет внутрь, Вард и Фридер тут же об этом узнают.