Только молодая дурочка могла допустить то, что сегодня творилось на собрании. Мало того, что Концова не наказала за хульные слова, так еще и боярина Иванова опозорила прилюдно. И за что? За то, что ему не везет в делах денежных? Так он, в отличие от Концова, не купец, а природный. В боярское достоинство его род возведен давно и по праву. Ивановы это заслужили мечом и кровью, что проливали в битвах. А Сабля его как нашкодившего щенка из зала выставила.
Может помочь боярину? Перекупить его долги? И будет он обязан роду Дёминых, а не княгине Ульчинской.
Михаил Васильевич отвлекся от дум, подошел к своему столу и сделал пометку в ежедневнике."
"В-третьих, злился боярин на Маркуса. Слишком много стало этого немца в последнее время. И ладно бы кто его хорошим словом упомянул. Так нет, один вред роду от приемыша. Надо было все же его изгнать. Не слушать Ивана, с его дурацкими планами, а попросту выгнать. А после еще и охолопить. Правда толку от такого холопа?
Четвертая злость была на Савелия.
В этот момент открылась дверь и в кабинет, словно услышав мысли боярина, вошел Тихомир с большим кофейником в руках.
– Михаил Васильевич, кофе.
– Почему так долго? – недовольно спросил боярин.
– Так, варился, – пожал плечами парень, не выказав никакого беспокойства. То ли не боялся, то ли вообще не заметил недовольства Дёмина. – Это дело небыстрое.
Хм… А может и выйдет из паренька толк.
– Оставь и иди.
Проследив, как за молодым секретарем закрылась дверь, боярин сел в свое кресло, налил в чашку ароматный напиток и сделал небольшой глоток. Ляпота! Даже настроение чуть получше стало. Нет, злость совсем не исчезла, но отошла на второй план. Тем более что в воображаемом списке Михаила остался лишь один человек. Брат Иван.
И снова, словно вторя мыслям боярина, открылась дверь, и в кабинет вошел Иван Васильевич.