Машина тормозит, и я тянусь к ручке двери, чтобы открыть ее и выйти, но внезапно слышу щелчок.
– Не торопись, – хриплый шепот в ухо заставляет вздрогнуть.
– Да что ты делаешь? Я тебе что сказала? Не трогай меня! – заявляю, повернувшись к оперу лицом. Но он снова не реагирует. Лишь усмехается и даже не собирается отстраняться.
– А я разве трогал? – довольно ухмыляется. – Заеду за тобой, и поедем кое-куда. И да, Мир, – прищуривается. – Если сама не хочешь есть, то пойми, что для детей это важно. Ради них постарайся…
– Тебе и об этом докладывают? Я же говорю, что с тобой даже нормально дышать невозможно.
– Разве воздух отнимаю? Ты не ребенок, Мирослава. Просто подумай над моими словами. Договорились? После работы в ресторан поедем.
– Зачем? Лучше домой. Я устаю очень, – вру, конечно.
Не откажусь перекусить где-нибудь в уютном месте. Но пусть сам настаивает.
– Мы на час. Максимум полтора. Сможешь потерпеть?
– Если это не будет закрытое помещение и если ты не будешь приставать.
– Будет закрытое помещение, Мира.
– Разве нет? – улыбаюсь. – Ладно. Двери разблокируй. До вечера.
С утра настроение отличное. Улыбаюсь весь день. Не замечаю, как проходит время. Эмиля сегодня нет, но Арина в достаточно хорошем настроении, как и я. Съемки проходят без всяких проблем. Скорее это оттого, что Бестужев отсутствует. Он любит усложнять нам работу. Точнее, Арине. Каждый раз, когда остаюсь с девушкой наедине, так и тянет спросить, что между ней и Эмилем происходит.
– Сиреневое платье будто для тебя шили. Сидит на тебе идеально. Будь я мужчиной, сделала бы тебя своей, – смеется Арина, протягивая мне мою же фотографию.
– Слушай, ну я о тебе того же мнения, – забираю снимок. – С мужиками сложно, Арин. Лучше быть свободной. В кайф.
– Это тебе так кажется, Мира, – вздыхает она, поджимая свои пухлые губы. – Сложно без них.
По щеке девушки катится слезинка. Я решаю не углубляться и не задавать вопросы. И без них ей хреново.
– Все отлично будет.