Чересчур! Не хочу тянуться к нему сама, не хочу, чтобы мы зашли далеко. Иначе назад дороги не будет… Он просто затащит меня в постель. А дальше… Даже думать страшно.
– За все, – шепчет на ухо, сжимая зубами мочку, чем вызывает волну мурашек по коже. – За все, что с тобой сделал. Прости, Мира.
Целует в макушку, висок, щеку. И глаза. Опускается ниже. Я сильнее впиваюсь ногтями в его плечи, когда его руки оказываются на моей талии."
"– Я, как школьник, влюбился, – издав тихий, чуть хрипловатый смешок, он немного отстраняется.
Я громко хмыкаю, поправляя взъерошенные волосы и одежду. Перевожу сбитое дыхание. Не дождешься… Я лучше на горло себе наступлю, чем сама буду тянуться к тебе за поцелуем. Гад!
– Не смей больше меня трогать!
– Не буду, – склонив голову набок, смотрит в глаза прищуренным взглядом. – А ты не отрицай… Никогда не говори, что ничего не чувствуешь ко мне.
– Чувствую, конечно же. Я не камень, Захаров, – опускаю ручку двери, открываю. Буквально вылетаю наружу. – Ненависть. Вот что я испытываю к тебе. А еще отвращение.
– М-м, – он достает из кармана мятую пачку сигарет, вынув губами одну, чиркает зажигалкой. – Поэтому ответила на поцелуй?
– Я не отвечала! – вырывается из горла машинально. – Что за бред? Прекрати! Не трогай меня больше! И не смей свой язык мне до горла засовывать! Дурак! Набитый!
Не знаю, что смешного в моих словах, но Захаров, запрокинув голову назад, громко смеется.
– Мне всего два десятка лет, Захаров. Умирать не собираюсь. Отдай ключи. Ты пьяный, – встаю напротив, как только оказываемся на свежем воздухе. – Ну-у!
Он снова улыбается мне.
– Я выпил всего два стакана виски, Мира, – протягивает ключи от автомобиля. – От этого пьяными не становятся. И если ты думаешь, что я говорил тебе те слова не в себе, – многозначительный взгляд в глаза. – Ты ошибаешься. Я далеко не романтик.