Грех Захарова

Ответ прилетает моментально:

«Третий этаж. Vip-комната номер семь. Жду».

Улыбаюсь на грустный смайлик в конце его предложения. Кажется, мой безумно любимый мужчина расстроен."

"Быстрыми шагами поднимаюсь по лестнице, сжимая рукой перила. Коротко постучав в дверь, открываю ее и… Буквально замираю. Боже, но он же реально красавец. Белая рубашка сидит идеально и очень ему идет. Волосы как всегда идеально зачесаны. Эта легкая щетина и ямки на щеках…

– Так и будешь там стоять? Заходи, – усмехается уголками губ. Встает с места и сам приближается, закрывает дверь за нами.

Резко обнимает за талию, притягивает к себе. – Ты опоздала, – шепчет на ухо бархатным голосом. – А я это совсем не люблю. Ты же знаешь, – многозначительный взгляд в глаза.

– В пробке застряла. Прости.

Утыкаясь носом в мою макушку, Тимур шумно вздыхает. Его руки поднимаются вверх – от талии к спине, останавливаются на затылке, сжимают.

– Я заждался, – хрипло проговаривает в губы. Боже, у меня каждый волосок на теле дыбом стоит! – Соскучился.

Он целует меня в щеку, а потом… Потом впивается в мой рот. Медленно, не спеша. Прикусывает нижнюю, тянет зубами. И снова целует. Я обхватываю его лицо руками и отвечаю точно так же. Знал бы он, что все это значит для меня. Знал бы он, что я впервые целуюсь с мужчиной…

– Тимур… Остановись, – задыхаясь, отстраняюсь. – Господи…

Он снова ухмыляется, демонстрируя ямочки на щеках. Жестом руки приглашает сесть.

– Я себе голову вчера сломал, – вдруг заявляет он, присаживаясь рядом.

– Почему?

– Ты что-то хотела спросить, – наливает в бокал напиток, протягивает мне.

Меня будто током прошибает, когда его пальцы касаются моих. Интересно, он чувствует что-то подобное рядом со мной? – Но промолчала.

– Ну, – тяну я, не зная, как продолжить разговор. – Ты моей семьей интересовался. Вопросы задавал. Вот и я тоже хотела бы о тебе… Поподробнее…

Съеживаюсь от его взгляда. Щеки начинают гореть от стыда. А стоит ли вообще спрашивать? Что он обо мне подумает?

– И почему промолчала? Я не кусаюсь.

Говори, – положив руку на мое бедро, скользит вверх-вниз.

– Ты… – сглатываю. – Сам-то о семье думаешь? О детях? Не хотел бы иметь своего ребенка?

Лицо Тимура меняется на глазах, а пальцы впиваются в бедро до боли.

Я сглатываю раз за разом, пытаюсь дышать, но не получается. Воздух испаряется, а в глазах начинает темнеть. Не понимаю, что с ним происходит и почему он так реагирует. Ведь я задала вполне нормальный вопрос, ничего лишнего не сказала.