– Пап, он хотел сделать со мной то же самое, что с теми девчонками…"
"– Мир, – папа заглядывает в глаза сочувственным взглядом. – Он специально убрал меня. Собственный сын. Я из-за него несколько месяцев в коме пролежал. Если бы не… Если бы не Тимур… Сдох бы давно. Он нашел меня в крови. Нашел там, где никто не догадался бы даже искать. Привез в больницу. Сын хотел избавиться от меня, потому что я многое узнал о его грехах. Поэтому мне ни чуть не жаль Матвея. И неудивительно уже ничего. Все, в чем его обвиняют, правда.
– Что он с тобой сделал?
– Несколько пуль всадил, – грустно усмехается. Глаза отца начинают сверкать, единственная слезинка катится по его щеке, которую я сразу же вытираю.
– Пап, – в области груди становится тяжело. – Ведь он не был таким.
– Не был, – соглашается. – Пока не связался с той компанией. Он уже шесть лет занимается такими делами, дочь. Находит невинных девчонок, продает их за крупную сумму. А потом, когда они лишаются… – громко сглотнув, отец опускает взгляд. – Когда они лишаются девственности, он их снова продает, но уже чтобы они «работали».
Я своим ушам не верю! Это какой-то сон… Значит, брат продал меня. Я должна была стать женщиной, а потом… Ублажать мужиков за деньги? Господи…
А еще больше не хочется думать о том, что мой отец живет благодаря Тимуру…
– Мира, сегодня все должно закончится.
И Тимур вернется…
Хмыкаю, очень резко встаю с места. Подхожу к окну, слыша звук открывающейся двери.
– Нам пора, – сообщает Гордин.
На судебном заседании мне становится не по себе. Тем более после того, как вижу Захарова за решеткой. В наручниках!
Совесть грызет изнутри! Он из-за меня там! Я должна там находиться, а не он!
Прокурор задает бесконечные вопросы отцу, на которые родитель отвечает настолько спокойно, будто вовсе не о его сыне речь идет.
Моя голова ничего не соображает. Я даже не слушаю, что говорит адвокат. Не слышу слова судьи. Перед глазами туман.
Наши с Тимуром глаза встречаются. Всего на секунду. Он что-то шепчет и улыбается.