И её подсознание отчетливо сказало, что никакой чудодейственный родник тут не поможет…
Демьян ладонью попытался промыть рану. Он зачерпывал воду и поливал края. Зеленоватый дымок продолжал виться около раны. Мария не могла долго наблюдать за действиями вампира, её нервы не выдержали, и она закричала:
— Даров, ты всё-таки надо мной издеваешься!
Мужчина удивленно посмотрел на неё.
— Я, по-моему, вообще молчу. Как я могу над тобой издеваться?
Мария стояла, гневно сжимая руки в кулаки. Её переполняли эмоции.
— Ты…ты…Отойди ты от этого чертова родника, он тебе не помогает!
— Его вода целебная, мы не раз использовали её для промывания ран….
— Отойди!!
Голос Марии зазвенел от напряжения. Она гневно подлетела к нему, схватила за руку и потянула:
— Пошли! Видимо, мне так и не удастся отвязаться от этой процедуры…
Демьян, заинтригованный, последовал за Марией. Он не мог определить причину её гнева, да и не пытался. Рана на самом деле причиняла сильные не удобства, и ему не хотелось бы повторить сражение с каким-либо зверем Дасали, пока он полностью не восстановится.
Мария опустилась на мох и убрала волосы на одну сторону. Тем самым она оголила шею и вену.
У Демьяна моментально пересохло во рту, точно он не пил несколько дней и испытывал ни с чем несравнимую жажду. В горле зажгло. Теперь пришла его очередь сжать руки в кулаки.
— Маша, ты не понимаешь…, - он начал говорить, но оборвал себя, потому что не знал, что хотел сказать.
Девушка фыркнула.
— Даров, ты только не думай, что если я предлагаю тебе свою кровь, то моё отношение к тебе как-то изменилось! Всё остается по-прежнему! Просто я хочу выбраться из этого места, и обязательно с матерью! Поэтому нечего терять время, садись и пей!
Демьян продолжил стоять.
— Чего ты медлишь? — зло спросила Мария и подняла лицо к верху, мимолетно взглянула на вампира, и снова отвела взгляд. Она говорила, и сама не верила себе. Ни что в мире её больше не могло заставить кормить кого-то из рода вампиров принудительно. По договору девушку-оборотня могли призвать кормить только одного вампира.
И когда она принимала решение снова дать кровь Демьяну, она руководствовалась заполнившими её эмоциями, где гнев сменялся тревогой, тревога жалостью, а жалость нечто теплым и трепетным.
Мария не могла спокойно смотреть на кровь Демьяна. Ей казалось, что это её грудь располосовали.