— Я понял.
— Вчера ты сказал фразу, которая не дает мне покоя.
— Какая именно?
— У меня сложилось впечатление, что ты…эээ…что ты знаком с родословной моей семьи. И что ты знаешь то, чего не знаю я. Твои слова…Они…, - Марии было трудно говорить, она постоянно запиналась, не зная, как точнее выразить мысли. И то, что она собиралась произнести вслух, было для неё кощунственным. — Они поразили меня. Я говорю тебе о своей матери.
Демьян шёл немного впереди Марии, скрестив руки за спиной. Его шаг был не быстрым, но широким, и девушке приходилось поторапливаться, чтобы поспевать за ним.
— Что именно тебя поразило? — уточнил Демьян, хотя и знал ответ.
— У меня сложилось впечатление, что….что Алиса Федоровна не моя мать, — выдохнула Мария и зажмурилась. Какие бы у неё не были отношения с Алисой Федоровной, её сомнения были ужасны. Она точно предавала её.
— Она не твоя мать, — с поражающей уверенностью ответил Демьян.
И Мария не выдержала, снова обежала его и встала лицом к лицу.
— Ты понимаешь, что говоришь, Даров? — её голос звенел от напряжения, а сама девушка дрожала, не смотря на то, что на улице была прекрасная солнечная погода.
— Воспитать и родить — разные вещи, Маша.
Наверное, она изменилась в лице, потому что Демьян смягчился, складки на лбу и около рта разгладились, и в глазах пропал леденящий душу холод.
— Неужели ты никогда не замечала, что вы очень разные с Алисой Федоровной?
— Мне надо присесть, — отрешенно пробормотала Маша и огляделась в поисках скамейки или сваленного дерева.
— Я так понял, ты не против посидеть на земле. Готов к тебе присоединиться, — сказал Демьян, поймав её растерянный взгляд, и указал на высокую траву под раскидистым дубом.
Она кивнула.
Когда они сели, Маша спиной прижалась к дубу, ища опоры.
— Мне с самого раннего детства не давала покоя одна мысль…, - немного помолчав, стала говорить Мария.