Грешный соблазн ночи

— К чему вы пришли? К какому решению?

— Выставим усиленный контроль. И посадим дочерей и жен под домашний арест, — губы Аркадия Игнатьевича дрогнули в подобии улыбки.

— Папа!

— Что «папа»? Теперь без нас — никуда.

— И вы везде-везде будете нас сопровождать?

— Так точно.

— А что будем делать в полнолуние? Папа, полная луна взойдет на небе через два дня. Многие оборотни уже начали брачные игры. Не тебе мне об этом говорить. Вы не сможете контролировать молодняк.

Аркадий Игнатьевич шумно вздохнул.

— Напротив, как раз за дни полнолуния я не беспокоюсь.

Самцы вдвойне усиленно будут охранять своих самок. И в этом отношении меня очень беспокоишь ты, Маша.

Вот и настала её очередь. Мария понимала, что ей не избежать неприятных моментов в разговоре с отцом и была к ним готова.

— Почему? Я, как обычно, проведу ночи полнолуния дома. И всё. Волноваться не о чем.

— Не всё так просто. Сама расскажешь или мне верить досужим разговорам?

— Наверное, лучше расскажу сама. Тогда ты сможешь сравнить мои слова с теми, что слышал от «доброжелателей».

Только рассказывать я буду коротко, папа, не хочу вдаваться в подробности, — Мария перевела дыхание. — Кормилица Демьяна Дарова вышла из меня никакая. Благо, что он быстро шёл на поправку. В основном, кормила я его медикаментозно, — видя, как недоуменно сошлись брови на переносице отца, Маша поспешила разъяснить: — Он присылал медбрата, который брал у меня кровь из вены, и таким образом, питался. Напрямую он пил из меня всего несколько раз. Но мне и этого хватило. Вдоволь.

— Жизнь у вампиров не отличалась хорошими условиями? По договору, они не имеют права причинять кормилице никакого физического вреда.

Мария вспомнила «гонку» но ночному саду и поморщилась.

— Папа, я знаю об этом. Я несколько раз изучила договор, прежде, чем отправиться к Даровым. И я помню твои слова, что мне там будет безопасней. Но тут можно поспорить. Возможно, никакого физического вреда мне там не причиняли, но человека можно сломить и по-другому.

Морально.

Некоторое время альфа молчал, обдумывая сказанное дочерью.

— Передо мной не надо оправдываться, Мария. Ты что-то перепутала. Я безмерно рад, что ты дома, — и он указал головой в сторону не до конца разобранной спортивной сумки дочери. — Раз ты вернулась, значит, Даровы отпустили тебя. Меня это устраивает, как ни кого другого. Меня беспокоит другое. Как вы расстались с Демьяном Даровым.

— Обычно, папа. Он отпустил меня.

— Тогда я спрошу по-другому.