А в квартиру надо было войти как ни в чем не бывало — Кирюшка уже мальчик большой, все поймет. Отвылась, отревелась у соседки Ленки, умылась холодной водой и с улыбкой зашла в квартиру.
– Ну что там, мам? — спросил сын.
Она махнула рукой:
– Все нормально. Не о чем говорить.
Он кивнул и пошел к себе.
Таня выпила снотворное и сказала себе, что думать обо всем они будут завтра.
Наутро, когда поднялась с кровати, увидела черную подушку. Подошла к зеркалу, вскрикнула и зажала рот рукой. На голове осталось ровно половина волос.
– Моя Хиросима, — говорила потом Таня.
Полдня просидела на стуле — сын, слава богу, был в школе. А потом позвонила той самой гениальной тетке, которая когда-то вытянула маму с того света. Та ее внимательно выслушала и сказала:
– Господи, уроды, ей-богу! И где их учили, придурков! Успокойся! Ради бога, успокойся! Этот показатель для подростка — нормален! Если бы речь шла о взрослом человеке, то можно бы было рассуждать на эту тему. Так что живи и радуйся.
Таня положила трубку и долго сидела в оцепенении, потом позвонила Андрею.
Верка"
"Верка из больницы не выходила, Лиечку отдала Тане. Однажды решила поехать домой — нужно было хотя бы помыться и переодеться. На улице ее окликнули. Она обернулась — Крутов Станислав Сергеевич, ироничный заведующий отделением. Предложил подвезти до дома. Измученная, Верка согласилась.
– Чаем не напоите? — спросил он.
Верка кивнула — как откажешь?
Поднялись в квартиру. Верка поставила чайник, заглянула в холодильник. Там, естественно, пустота и полная стерильность.
Она сварила кофе, заварила чай, думала, как бы не уснуть на стуле. Станислав Сергеевич пил чай и, словно в первый раз, внимательно разглядывал ее.
– А вы не похожи, — сказал он, — совсем не похожи на их жен.
Верка устало усмехнулась:
– Ничего странного. Просто у меня так сложилось. Мы, знаете, со школы знакомы. Потом он сел. Я ждала. Потом вышел. — Она замолчала и через паузу продолжила: — А я снова жду. Только непонятно чего.