Она не переживет, если я вернусь ни с чем… Арси-и-ик!
Я машинально обнимаю ее, прижимаю к себе, стараясь утешить и лихорадочно обдумывая ситуацию.
Ну и, естественно, по закону подлости, именно в этот момент приносит со смены Зуба.
Он с полминуты наблюдает за нашими обнимашками, застыв соляным столбом на пороге кухни, а затем выдает:
— Охереть, картина маслом.
* * *Катька тут же отпрыгивает от меня чуть ли не в противоположный угол кухни, сшибает по пути кастрюлю в моим супом, стоящим на плите, опрокидывает, визжит от боли и неожиданности.
Не успеваю среагировать, как Зуб, в два шага преодолев расстояние нашей небольшой кухни, рывком подхватывает Катьку на руки и, рявкнув мне: «Аптечку, бля!», тащит ее в комнату.
Я с пару секунд оторопело смотрю на свой, пусть и без любви, но со старанием сварганенный супчик, разлитый по всему полу, кастрюлю, закатившуюся под стол…
Вот и поели, бляха…
Ну надо же! В кои-то веки что-то сварила, а никто даже не оценит теперь!
— Ма… Бля! Сенька, сука! — рычит из комнаты Зуб, — ты чего там застрял?
Я смаргиваю, вздыхаю и лезу за аптечкой.
Судя по томным вздохам из комнаты, все с Катькой в порядке, обвариться не успела по одной простой причине, суп уже давно не кипяток. А, значит, просто взвизгнула от неожиданности.
И теперь ловит момент. Играет. Актриса, бляха муха.
А зритель прям верит, по голосу чувствуется.
Эх, Зубик…
— Несу!
Подхватываю аптечку, захожу в комнату.
И точно, картина маслом.
Катька лежит на диване, вся такая несчастная.
Зубик стоит возле нее на коленях, весь такой напряженный.
Может, мне погулять пойти?
— Вот, — протягиваю аптечку.
— Поднимай юбку, — командует Зуб, Катька страшно краснеет и быстро начинает возиться, поворачиваясь так, чтоб, типа, обваренное место было на виду у Зуба.
Тот начинает тщательно вытирать остатки супа с бедра, пальцы слегка подрагивают.
Выглядит это нереально эротично.
— Пойду погуляю, — объявляю в итоге я, перехватывая напряженно-умоляющий взгляд Катьки.
— Куда еще? — Зуб даже в состоянии стояка не теряет профессиональных качеств, не зря я его псом иногда называю.
— Просто пройдусь… Воздухом подышу. Супчик свой помяну. Вкусный, наверно, был…
Зуба буквально разрывает от противоречивых эмоций. С одной стороны, тут Катька, вся такая несчастная, заплаканная. И с пальчиками, невинно задирающими подол совсем не невинной юбочки. И даже уже задрала, явив его жадному взгляду розовые трусики.