Взгляды всех собравшихся устремились на Ранульфа, который стоял ошеломленно-молчаливый и ярко-красный от стыда. Это последнее условие было неслыханной наглостью, ибо у мужа есть все права избивать свою жену, если она заслужила наказание, да и в том случае, если она невиновна. Монах первым сказал о неотчуждаемости этого права. И все же она поставила условие, противиться которому Ранульф не мог: он не посмел бы поднять на нее руку, ибо она была такой хрупкой, что он действительно мог случайно убить ее. Но дети! Зафиксировать в контракте, что он не имеет права отказаться от исполнения своих супружеских обязанностей?! Неужели она думает, что он собирается присвоить себе все ее богатство, а саму ее заточить в монастырь?! Конечно, это было бы весьма удобно, и все же он никогда не поступил бы с ней подобным образом.
— Согласны ли вы, сэр Ранульф, с подобным?.. — в замешательстве спросил монах.
— Да, — неохотно кивнул Ранульф.
Сказав это, Ранульф поднялся и, схватив Рейну, вытащил ее из комнаты, не дав ей ни опомниться, ни вымолвить и слова. Рейна решила, что он собирается избить ее сейчас, пока контракт еще не подписан и у него еще есть шанс сделать это. Рейна испугалась, ведь, возможно, она вообще не имела права выдвигать какие бы то ни было условия, находясь в подобном положении. У нее вроде бы все получилось неплохо, ибо он вытащил ее из комнаты уже после того, как согласился с ее условиями.
Когда Ранульф остановился у самой двери, у Рейны перехватило дыхание. Как же ей хотелось в этот момент крепко зажмурить глаза, однако она ни в коем случае не могла позволить ему думать, что боится его. Если он и собирался избить ее, это именно то, на что она сама обрекла себя, согласившись выйти за него замуж. Несомненно, согласиться по собственной воле оказаться во власти, подобного человека, которого она почти не знала, было совершеннейшим безумием.