И только сердце знает

Ранульф вспыхнул: леди все еще подшучивала над ним! Однако если он сейчас же не успокоится и не овладеет собой, то ее предложение покинуть замок рискует превратиться в приказ.

— Прошу прощения, мадемуазель. Ваше угощение пришлось бы сейчас как нельзя кстати.

— Зачем же заставлять вас ждать, милорд? Пойдемте, я предлагаю вам разделить со мною скромную трапезу.

Господи! Неужели это было настолько необходимо? Приглашая его за стол, Рейна оказывала ему честь, но Ранульф вовсе не считал так же. Сидеть рядом с ней и, соблюдая все правила этикета, предлагать ей лучшие блюда, разрезать для нее мясо, следить за тем, чтобы не пустовал ее кубок, короче, делать все, чтобы развеселить ее и доставить ей удовольствие… Когда мужчина голоден, ему необходимо предоставить возможность спокойно наслаждаться пищей, но разве это было возможно, когда вокруг щебечут женщины, требующие услуг и развлечений?!

Со стоном Ранульф закрыл глаза, а когда открыл их, то увидел, что она возвращается к гостям, уверенная в том, что он непременно за ней последует.

Его взгляд остановился на ее изящных, очаровательно покачивающихся бедрах. Сколько же ей все-таки лет? Пятнадцать? Шестнадцать? Вряд ли она была старше, имея такую совсем еще по-девичьи тоненькую фигурку. Однако Ранульф не мог не признать, что грудь у нее все-таки была: два маленьких, но без труда различимых под несколькими слоями одежды холмика.

Усевшись напротив Рейны, Ранульф воспользовался моментом, чтобы наконец-то ее хорошенько рассмотреть, ибо сама Рейна избегала прямо смотреть на него, подчеркивая тем самым всю глубину своего раскаяния.

В ее лице не было абсолютно ничего детского. Оно хоть и было некрупным, однако с четкими чертами уже вполне сформировавшейся женщины. Длинная челка скрывала изогнутые черные стрелы бровей. Миндалевидные глаза, прямой нос, большой чувственный рот с пухлой нижней губкой. Картину завершал маленький, упрямо поднятый подбородок. Ее лицо нельзя было назвать красивым, однако оно, несомненно, было весьма привлекательным: сочная нижняя губка и превосходная кожа, излучавшая нежность, так манили, что к ним хотелось прикоснуться. Но что особенно поражало в ее внешности, так это контрастное сочетание цветов: светлые голубые глаза и черные как смоль волосы, такие же черные брови и густые ресницы. Не красавица, но никак и не дурнушка!

Тем не менее она нисколько его не привлекала. Его глаз радовали сочные, здоровые женщины, готовые принять его грубую ласку.