И только сердце знает

Так что недостойные рыцаря и благородного воина манеры Ранульфа, как посмела заявить эта нахалка, достались ему в наследство от воспитания, полученного в Монтфорде, где не было и намека на учтивость. Однако была еще одна достаточно веская причина, заставлявшая Ранульфа вести себя подобным образом по отношению к Рейне, — это отчаянная ненависть и недоверие, что испытывал он ко всем благородным дамам, с которыми ему не раз приходилось сталкиваться и которых он считал самыми подлыми и коварными существами на свете.

Чрезмерно затянувшееся общение с хозяйкой Клайдона окончательно испортило столь удачно начавшийся день, поскольку, вместо того чтобы предаться мечтам о будущем, Ранульф мог думать лишь о том досадном случае, что произошел утром, и о том, что почувствовал он, когда увидел Рейну, вихрем проносящуюся верхом на лошади по лагерю…

В тот момент она совсем не была похожа на этих чопорных дам, высокомерных и лживых. Облако черных как смоль волос струилось по ее спине, очаровательно ниспадая на плечи, чуть прикрывая восхитительные бедра.

Коротенькая рубашка теперь совсем не прикрывала ее, обнажая длинные стройные ноги прекрасной формы, гораздо более длинные, чем мог предположить Ранульф, ибо она была женщиной такого хрупкого, деликатного сложения. Или это ему просто показалось, потому что слишком много ему удалось увидеть?!

Рейна великолепно держалась в седле; гордо расправленные плечи, высоко поднятая голова… Несомненно, такому искусному обращению с лошадьми учили ее еще с колыбели.

И когда она проносилась по лагерю, такая свободная и гордая, с черными развевающимися волосами, Ранульф не мог отделаться от навязчиво преследовавшей его мысли, что Рейна была удивительно красива, хотя он и знал, что на самом деле все было не так великолепно. Но Ранульф с ужасом почувствовал, как неуемная страсть к этой девушке наполняет горячей волной все его тело, которое отказывалось сопротивляться этому блаженному чувству, поглощавшему его целиком.

Несомненно, он чувствовал подобное лишь потому, что случайно увидел ее обнаженную грудь. Но нет — дело было не только в этом. За всю свою жизнь Ранульф насмотрелся на женскую грудь довольно, чтобы вдруг кровь его воспламенилась от одного лишь вида еще одной, несмотря даже на то что она чуть не ткнулась в его лицо. И все же эта молочно-белая округлость отличалась от всего того, что доводилось Ранульфу видеть прежде.