Только на заводе, в грохоте и лязге машин, голоса затихали, и Хейторнтуэйт ненадолго забывал о своем преступлении. Более двадцати лет сознание вины подтачивало силы, непрерывное напряжение медленно разрушало Калеба.
– Почему вы убили Сайкса? – повторил вопрос Литтлджон.
И, словно автомат, сэр Калеб произнес фразу, которую мысленно уже давно повторял в свое оправдание:
– Это была самозащита.
Как только признание слетело с его губ, он тотчас понял, что́ натворил, и зажал рот ладонью, будто хотел поймать роковые слова, прежде чем они достигнут чьих-то ушей.
Хауорт подал голос:
– В таком случае, сэр Калеб, вам, наверное, следует сделать заявление, но должен вас предупредить: все, что вы скажете, будет записано и может быть использовано против вас в суде.
– Мне почти нечего добавить. Я встретил Сайкса на болотах. Он стал слишком много себе позволять на заводе, мне хотелось поговорить с ним с глазу на глаз. Я возвращался домой с охоты и заметил его, проезжая на машине мимо пустоши.
– Сайкс шантажировал вас? – перебил заводовладельца Хауорт и занес карандаш над блокнотом, где вел стенографическую запись показаний.
– Когда уходил с завода Майлза, он прихватил с собой кое-какие секретные чертежи и образцы. Сказал, будто они принадлежат ему. Я купил их у него. Вскоре выяснилось, что это изобретения молодого Майлза. После того как я заплатил, Сайкс вцепился в меня мертвой хваткой. Говорил, мол, я еще не расплатился с ним сполна, угрожал вернуться к миссис Майлз и наплести обо мне кучу небылиц, если я не выложу деньги.
Хейторнтуэйт сжал ладонями голову, словно пытался заглушить бешеный стук крови в висках. Со двора, где шла погрузка, доносились шум и хриплые крики рабочих.
– Что? – произнес Литтлджон.
– Я собирался уволить Сайкса. Чувствовал, что больше не вынесу. Когда увидел его на пустоши, то хотел сказать ему: «Все кончено, поступай как знаешь». Он наставил на меня ружье.