– На мой неопытный взгляд, все три пробы одинаковы; это же подсказывает мое неискушенное нёбо, – заявил Литтлджон. – Мы немедленно отправим образцы на исследование в Скотленд-Ярд, но, боюсь, там лишь подтвердят наше заключение.
Двое других участников совещания огорченно вздохнули.
– Это означает, что миссис Майлз и сэр Калеб держат в погребе ром одной и той же марки, – произнес Хауорт. – Мы снова уткнулись в глухую стену.
– И все же, – добавил Литтлджон, – наше маленькое расследование принесло свои плоды. Мы выяснили, что миссис Майлз выходила из своей комнаты и спускалась вниз примерно в то время, когда Трехпалый находился в городе.
– Вы правы, – отозвался Хауорт. – Но помните, с кем имеете дело. Миссис Майлз – стреляный воробей, ее голыми руками не возьмешь.
Зазвонил телефон, и Хауорт поднял трубку:
– Да. Да. Говорит суперинтендант Хауорт… одну минуту. – Он закрыл трубку рукой. – Помяни черта, и он тут как тут! Это миссис Майлз. Хочет поговорить с вами, Литтлджон."
"Инспектор взял трубку и прислушался:
– Да. Конечно, миссис Майлз. Я отправляюсь прямо сейчас. Один? Хорошо. – Он повернулся к полицейским. – Она хочет видеть меня немедленно, одного. Кажется, дело наконец сдвинулось с мертвой точки.
Литтлджон надел шляпу и собрался уходить, но в дверях столкнулся с Мириам Дьюснеп: та ворвалась в комнату как бешеный бык. На сей раз на Литтлджона она даже не взглянула, а направилась прямо к Хауорту.
Ее прежде миловидное лицо было искажено яростью и залито слезами. Одну щеку пересекала багровая полоса, а под глазом наливался синяк. Одетая в дешевое пальто кричащей расцветки, Мириам держала в руке потрепанный фибровый чемодан. Аккуратная шляпка на растрепанных волосах съехала набок.
– Я хочу отправить миссис Майлз под суд за нападение! Старая стерва! – завизжала она и снова разразилась истерическими рыданиями. – Как только мистер Литтлджон ушел, она вызвала меня наверх, заломила мне руку за спину и вынудила пересказать нашу с ним беседу, а потом избила. Я заставлю ее поплатиться… Что теперь делать? Она меня прогнала, я не смею вернуться домой. Там мне устроят новую взбучку. Отец поколотит меня за то, что потеряла работу.