Из одежды у него на бедрах болтаются джинсы. Темно-каштановые волосы мокрые и взъерошенные. Босые ноги утопают в мягком ковре. А у меня чувство, что между нами ничего и не было. Померещилось. Не было этой ночи. Не было его рук на моем теле, его жаркого шепота, стонов удовольствия. И постель смята не нашими телами.
Хочется протянуть руку и прикоснуться. Провести пальцами по ключицам, спуститься ладошками по груди, задержаться, ловя стук его сердца. Я знаю, оно колотится, как мое собственное. Потом дотронуться до живота.
Но морок, в который я сама себя погружаю, разбивает холодное:
- Пошла вон!
И я не спрошу, почему. Меня даже не удивляет, что я это слышу. Я всё знала, когда шла сюда. Когда позволяла ему возможное и невозможное.
Я не спрошу, что случилось, потому что Платон ошибается. Ошибается во всём. В причинах, что привели меня к нему. Ошибается в том, что будет после. Ошибается во мне, считая меня глупой курицей.
Ему многое предстоит узнать.
А самое главное он ошибается в том, что я для него ничего не значу. Я могу легко его переубедить. Стоит мне протянуть руку и коснуться выпуклости в его штанах. Мужчины на самом деле такие слабые."
"Только я не буду.
Я развернулась и направилась к выходу из квартиры.
Вслед раздается ядовито-насмешливое:
- Стой, трусы забыла.
Не оглядываюсь.
- Оставь себе на память, мальчик.
Захлопываю за собой дверь со стуком гильотины.
Он думает, что знает, что сделает сейчас.
Зачем было лететь на огонь?
Смотрю на экран сотового уже на улице, направляюсь к машине. Начало восьмого утра. Платону совсем не спалось.
Ветер обдает холодом голые ноги и настырно лезет под платье. Запахиваю куртку и спешу к автомобилю. Ныряю в теплый салон.
И жду. Дам Хромову единственный шанс. Смотрю на экран своего телефона. Скорее всего, он попытается слить видео с телефона. Но может и с компьютера.
Напряжение поднимается волнами, раскручиваясь словно цунами.
Сердце стучит как заведенное.
-Ну, пожалуйста, не надо, - шепчу я пересохшими губами.
Но вселенной нет никакого дела до моих желаний.
Мне приходит уведомление, что видео этой ночи пытались куда-то отправить. А потом, когда не получилось, выложить на сайт.
Мне становится все равно. На меня спасительным облаком опускается безразличие.
Секунду разглядываю картинку с красочным «факом». Потом отправляю ее Платону.