Выхватив у лекаря висящий на поясе нож, я резанул себе руку, потом еще раз и еще… И конечно же, у меня ни хрена не получилось. Обычным ножом меня, да и никого из наших порезать нельзя. М-да, демонстрация вышла так себе, признаю.
— В общем, неважно, люди мы, просто сильные. Но очень добрые, ага.
Вернув нож ошарашенному лекарю, я уселся прямо на пол и гордо посмотрел вдаль, всем своим видом показывая, что больше болтать я не намерен. Ну, а нас больше ни о чем и не спрашивали. Да и вообще, вокруг образовалось пустое пространство, будто мы были заразными больными.
— Кто пойдет?
— Давай я, а то что-то засиделась, -поднялась Девятая.
— Время? За двадцать минут управишься?
— Один нож.
— А за пятнадцать?
— Два ножа.
— А за десять?!!
— Четыре ножа.
— Действуй, время пошло.
Кивнув, она пошла на выход. С гусарами будет весело. Ей, не им.
— Ставки будем делать?
— Не, мне лень. Спать хочу, — зевнул я, незаметно покосившись туда, где в окружении курсантов сидели Люба и Лиза.
За эти два года сестры стали еще краше. Прошлые обиды забылись и мне уже не терпелось их обнять, крепко прижав к груди. Они тоже смотрели в нашу сторону и о чем-то оживленно перешептывались…
— Девять минуть и пятьдесят шесть секунд, — заявила вернувшаяся Девятая.
— Как оно?
— Хорошие девочки. Их бы на пару месяцев в нашу школу и можно смело в бой выпускать.
— За пару месяцев их бы только сломали или убили.
— Зато научили бы выживать, а не переть напролом.
— Это да.
— Вы кто такие? — повернувшись, я увидел, что Лиза подошла к нам и, уставившись сверху вниз, сверлила взглядом.
— Мы те, кто был, есть и будет, -напустила загадочного идиотского пафоса Один шесть.
Этот момент мы оговаривали. Если вдруг будет прямой контакт с сестрами, то общаться с ними будет она.
— Я не к вам обращаюсь, а к вашему командиру.
— Она не будет отвечать, потому что не любит болтать впустую. Она вообще никого не любит, хотя говорит иное.
— Так пусть начнет. Когда к тебе обращается принцесса Российской империи, можно проявить чуть больше уважения.
— Вы сейчас не принцесса, а такая же, как мы. Вот когда сядете на трибуне, тогда и сможете что-то требовать. А сейчас мы в одной лодке и не стоит ее раскачивать.