Уничтожив два эсминца франков, они заперли их объединенный флот в районе Петропавловска. Пока наглы решались на прорыв, к месту битвы подтянулись еще две эскадры Второго Тихоокеанского флота, среди которых были корабли, вооруженные ракетами класса «Борей», способные за считанные минуты пустить их флот на дно.
Начались переговоры. Наглы вели себя… кхм, нагло. Требовали открыть проход, угрожали смертью Ольги. И пока суть да дело, разоряли прибрежные города, просто убивая всех жителей. Тогда я отдал приказ на атаку.
— А после этого мы получили удар. Внезапно всем, кто кровно связан с Гордеевыми, стало плохо. Мы умирали от неизвестной болезни. А потом резко все прошло. И тут пришло сообщение от наглов. Они смогли воздействовать на нас через кровь Ольги. И они пригрозили, если атаки не прекратятся, мы все умрем. Не знаю, почувствовал ли ты что-то подобное, но это было страшно.
— Возможно, — кивнул я, вспоминая, что это было наверняка тогда, когда я стоял в глыбе льда. Очень уже хреново мне стало в один момент. Тогда я списал это на пытки, а вот оно как оказывается. Правда после этого было еще пара похожих моментов и один ближе к концу обучения. Может это тогда произошло? — Но не так плохо, как ты описываешь.
— В тебе кровь изначального Гордеева, поэтому ударить по тебе сильно они не могут, — кивнул он. — В общем, они требуют выпустить их, иначе весь наш род умрет.
Но все не так просто. Я уже отдал приказ, и в случае нашей гибели наглы будут уничтожены. Наши ракеты нацелены на их столицу, флот размолотят за минуты. Рисковать они не хотят, потому как в составе флота находится Филипп Корнуэльский, наследный принц наглов, за которого, собственно, и хотят выдать Ольгу. В общем, я отдал приказ о ее ликвидации, и группа уже выдвинулась к предполагаемому месту ее нахождения.
— Ты собрался убить Ольгу?!! — вскочил я.
— У меня нет другого выхода, сын. Или отдать ее замуж за Филиппа и навсегда стать игрушкой в руках наглов. Или убить Ольгу и спасти остальную семью. Мы не знаем, как они воздействуют на кровь — такого раньше не бывало. Мы не знаем, кто это делает. Мы копали, искали — ничего. Так что выход у нас один — ее смерть. Или наша смерть.