По его щекам катились красные слезы, от страшного напряжения рвались мышцы, веревками вздувались вены… В его ушах тревожным набатом бухала кровь, оскалившись, он сорванным голосом, словно споря с кем-то, кричал:
— Сам! Справлюсь сам! Слышите⁈
И небо отзывалось одобрительным рокотом.
Два дня, два долгих, мучительных дня он держал оборону маленького пограничного городка. То, что сумел совершить один русский принц, вселило ужас в противника, сломило его. Подошедшее подкрепление, собранное его отцом, обратило в позорное бегство превосходящие силы Европы, ослабленные атаками… Спустя ещё пару дней к месту несостоявшегося прорыва подтянулись и императорские войска.
Вот только он, отдавший практически все силы, вычерпавший себя до самого донышка, вряд ли в этом нуждался. Убедившись, что он выполнил свою задачу, он пал замертво. Вокруг его тела суетились лучшие лекари рода, но выживет ли принц, ответить пока никто не мог…"
"В себя я приходил мучительно долго.
— Помирать собрался?
Моргнув от ослепляющего яркого света, я увидел уже подзабытую морду Лихобора.
— Не дождешься, — меня все еще вело, но тело наливалось бодростью.
— Эк тебя зацепило, что даже Ирий не сразу силу восстановил. Видать, далеко твой разум ушел от тела. Ну да ничего — посиди, сил наберись, да и возвращайся обратно.
— Не хочу, — бесцеремонно развалился я на лавке. — Мне и здесь хорошо. Тепло, светло и пахнет приятно. Что у нас на обед? Или сейчас ужин? Впрочем, без разницы, главное всего побольше и чтоб не отвлекали.
— Не получится тут — ты же не умер.
— Да? А по ощущениям очень даже. Ладно, ты чего хотел то? Раз кормить не хочешь, так выкладывай.
— Да ничего, — пожал он плечами. — Ты все делаешь, как ни странно, правильно, поэтому мое вмешательство не требуется. А сюда тебя вытащил, чтобы от тьмы, что начала поглощать твою душу, очистить.
Кстати, как вернешься, проверь всех своих и выжги заразу — удары малефиков оставили на них свой след, хоть они этого и не чувствуют.