Я дрался с самураями

К этому времени сопротивление вражеских войск фактически сошло на нет — японцы стали сдаваться в плен целыми подразделениями. Мощная Мукденская группировка покорно, без единого выстрела, сложила оружие во главе со своими генералами.

Еще через день воздушные десанты высадились и на Ляодунском полуострове — в Дайрене и Порт-Артуре. Погрузившись на железнодорожные эшелоны, мы двинулись им на помощь — неслыханно дерзкое решение, вновь увенчавшееся полным успехом. Еще недавно такое не могло привидеться мне даже во сне — грозные офицеры-самураи, облаченные в парадную форму, при саблях, встречали нас на вокзалах на всем пути следования и, отдавая честь, раскланиваясь, оказывали любое содействие.

23 августа, когда мы прибыли в Порт-Артур, нас также встретила японская военная администрация, услужливо предложившая помощь в разгрузке танков и овладении городом. В душе было странное чувство — не верилось, что я нахожусь в легендарном Порт-Артуре, который так бесславно сдали японцам царские генералы в 1905 году.

А затем снова в путь.

Построившись в колонну, мы двинулись по шоссе вдоль Желтого моря к городу Дайрену, в который и прибыли часа через полтора без всяких приключений. Население встречало нас ликованием. Выйдя на юго-восточную окраину, танки получили приказ развернуться в сторону океана.

Теперьто мы знаем, что эти решительные действия сорвали высадку американцев и захват ими Ляодунского полуострова.

К тому времени в моей роте осталось всего четыре танка из десяти — один отстал еще в пустыне (полетел насос), пять машин пришлось бросить на железнодорожной насыпи из-за разрыва гусениц.

В других ротах потери были не ниже — редко где в строю оставалось больше пяти машин. Что и понятно — всего за две недели мы совершили беспримерный бросок на расстояние более 2000 километров — от границ Монголии до Желтого моря, — одолев и монгольскую полупустыню, и горы Большого Хингана, и маньчжурскую распутицу и заставив капитулировать одну из сильнейших армий мира.

Василий Иванов

войсковая разведка

Летом 1942 года, после четвертого ранения, меня отправили из госпиталя не на фронт, а в Высшую Спецшколу Генштаба Красной Армии — по линии бывшего Разведывательного факультета Военной академии имени Фрунзе.

По окончании учебы мы все рвались на запад, мечтали брать Берлин, у меня уже и предписание было на руках — как вдруг, перед самым отъездом, вызывают в Генштаб и объявляют: отправка на фронт отменяется. Мы: как? за что?! А нам говорят: будете служить на востоке.