У вас все хорошо, начальство не обижает?
Спрашивает почтительно, но в глазах острый интерес, хочет понять, линчевал ли меня Кац на выходных и в каких именно позах?
Памятуя Мюнхгаузена:
Улыбаемся, господа, улыбаемся…
– Все в полном порядке, Олег Петрович, я стараюсь соответствовать и не подвести коллектив.
– Так держать, Катерина, – кивает одобрительно. – Я к Димитрию Ивановичу, сообщи.
Набираю Каца, интересуюсь, нужны ли мои услуги переводчика, получаю ответ, что Марк сейчас в кабинете босса и я не нужна.
– Проходите, Олег Петрович, – опять улыбаюсь, загоняя свою ненависть в глубины сознания.
Директор заходит в кабинет, и я расслабляюсь. Хорошо, что там другой переводчик. Этот худосочный мужчина, кажется, приближен к Димитрию.
Только что Петрович понял, что я не такой уж незаменимый сотрудник для биг босса. У него свой проверенный, верный своему хозяину человек, прилетевший вместе с магнатом.
Вместе с этой мыслю в душе зарождается крохотная надежда, что, может, меня спишут со счетов, но вспоминая пронырливый маслянистый взгляд Петровича, отметаю эту идею и опять погружаюсь в сводки и переводы.
Кац молча покидает кабинет вместе с Марком. Проходит мимо, даже не взглянув в мою сторону.
Кажется, на работе я превращаюсь для босса во что-то наравне с офисным креслом. Он на меня не смотрит, дает четкие распоряжения и сохраняет тяжелую субординацию, заметную всем случайным свидетелям нашего общения.
Если бы не порез на пальце, я бы подумала, что мне приснилось все то, что произошло между нами ранним утром…
– И хорошо, что так…
Выдыхаю с облегчением, глядя вслед удаляющемуся боссу.
Остаток дня работаю на износ, пытаюсь выполнить все, что мне было поручено. В какой-то момент отрываюсь от бумаг и замечаю Полину, видимо, заскочившую ко мне с дружеской проверкой.
Ловлю на себе ее одобрительный взгляд и подбадривание:
– Ну ты, Катька, даешь! Молодчинка!
– Стараюсь, Поль.
– Не посрами русских баб в глазах америкоса! – прыскает, последнее слово буквально прошептав.
Очередной звонок прерывает наш разговор, и я делаю Полине знак руками, показывая, что зашиваюсь, подруга, подмигнув, уходит.
День пролетает незаметно.
Дорога к особняку проходит так же. Димитрий работает, а я облокачиваюсь о стекло и смотрю на проскальзывающий мимо пейзаж знакомого городка.
Судя по всему, Кац здесь недолго пробудет, иначе не было бы такой бешеной мобилизации всех структур.