Не думать. Гасить.
Девчонка. Рычаг давления. А если рычаг не у тебя, то его уничтожают.
Правило. Вся многоходовка составлена и это тоже было обдумано на экстренный случай.
С помощью детей Беспалова можно сломать.
Непозволительно, когда на кону миллиарды и жизни многих людей.
Я. Не. Выстрелил.
Потому что…
Я. Не. Смог.
Дальше только оправдания и боль в грудной клетке.
Ярость. Дикая тоска на грани безумства.
Делаю глубокий вдох. Воздух пропитан привычным запахом смерти. Мир, с которым я завязал, вновь открыл свои двери передо мной со всем радушием.
Дело Коула – последняя крупица, связывающая меня с прошлым, и этот выродок почти потоплен, болтыхается просто куском говна, никак не потонет.
– Мистер Кац, я врача позвал, подлатать нужно.
Моя малышка. Мой ураган. Катрин.
Тяну воздух сквозь стиснутые зубы.
Контроль. Митрий! Контроль!
Кричит внутренний голос, но ярость бушует в крови, пробивает сознание.
– Царапина.
– Я тут думаю, мистер Кац. Девочку могли украсть не только люди Коула.
– Говори. Марк.
– Авдеев Андрей. Подмял под себя всех. Недавно вернулся, и уже местные криминальные царьки под ним ходят. И если учесть, что девчонку украли местные, то он должен быть как минимум в курсе…
Кровь в венах вскипает.
Вспоминаю прием у мэра и мужика, что тянул свои загребущие лапы к моей Катрин.
– В любом случае, думаю, что в течение двадцати четырех часов мы выясним причастных и врубим ответку…
– У меня нет двадцати четырех часов, Марк.
– Он сын мэра, мистер Кац… его нельзя просто ликвидировать...
Давится словами, словив мой взгляд. Бледнеет и делает шаг назад.
– Больше в твоей консультации не нуждаюсь. Свободен.
Глава 53
Андрей Авдеев
Над головой медленно ползут тучи, набухая, готовясь жахнуть со всей силы дикостью природы, обрушиться со всей яростью проливного дождя.
Я люблю непогоду. Люблю одиночество и сейчас, сидя на капоте своей тачки, смотрю на город, раскинутый у моих ног.
Подмять под себя всю систему, выбесить предка.
Люблю я это дело.
Батин кондрат перед очередным сроком и переизбранием веселит.
Как же мне в кайф его нервяк и как же я люблю месть. Мщу я за все. За мать, что сидит на антидепрессантах столько, сколько я себя помню. За бесчисленное количество любовниц отца, которых мэр так рьяно скрывает.