В этой войне у меня не могло быть Уязвимости...
Впервые кажется, что в этих нереальных изумрудах проскальзывает чувство.
Я читаю там эту самую уязвимость, которая так не присуща этому сильному и такому храброму мужчине, умеющему бить и калечить, стрелять на поражение не задумываясь.
Сейчас он смотрит на меня и впервые в этих зеленых глазах растерянность, тоска и боль раненного зверя.
- Я хочу только тебя, Малышка. Без тебя не дышу. Ты - моя. Смирись с этим.
Резким движением хватает меня под ягодицы, приподнимет, а уже в следующую секунду я сижу, оседлав мощные бедра мужчины.
Держусь за широкие плечи и смотрю в потусторонние глаза.
Он ничего не делает, просто смотрит на меня.
Пытаюсь слезть. Не позволяет. Кладет ладонь на мой копчик, вдавливает в себя. Он рассматривает меня, а я изучаю красивое словно вылепленное скульптором лицо.
Такое же холодное и бездушное, как статуя.
Почему-то вспоминаю, как в интернете прочитала, что Димитрий Кац сын супермодели Авроры Кац. Той, которую до сих пор называют легендой и иконой своего времени.
От матери ему мало что досталось. Разве что цвет глаз. Только вот у Авроры они живые, яркие, а здесь иные...
- А теперь я хочу услышать правду.
Говорит спокойно. Но в его бездушном голосе проскальзывает нечто такое, что заставляет меня замереть, как при взгляде на змею раскрывшую пасть и готовую к атаке.
- Я тебя нена…
- Покажи мне как именно ты меня ненавидишь.
Сильные пальцы сжимаются, и вторая рука проскальзывает лаская, сдирая трусики,
- Горячая малышка.
Проговаривает все так же холодно и продолжает свой натиск. Несколько неторопливых движений и мы становимся едины, я теряю себя, в глазах темнеет и меня сотрясает дрожь.
Я выгибаюсь, ноги сильнее впиваются в бедра мужчины, и я хватаюсь за ткань майки, прикрывающей широкие плечи. Бьюсь в конвульсиях удовольствия и еложу по стальным мышцам, наконец обмякнув и упав на литую каменную грудь.
Я стала желе, а он еще более каменным.
- Как тосковал по твоим крикам, малышка… Ты моя слабость, Катрин…
Выдыхает мне в губы, все так же опутывая собой, а я чуть не улетаю услышав родную русскую речь без акцента.
- Не могу без тебя…
Горячие губы ловят мой удивленный всхлип, накрывают мои, а я замираю, задыхаюсь, перестаю дышать.
Сначале легко, как дуновение ветерка, лишь касание, но потом с каждым вдохом поцелуй становится уроганом.
Тот, кто никогда и никого не целовал вытворяет с моим ртом нечто невероятное.
Я буквально падаю в его страсть.