Не понимаю почему, но я начинаю рыдать, тело трясет в судорогах боли и слез, которые становятся нескончаемым потоком, мешающим видеть человека, с которым меня разделяют пуленепробиваемое стекло и целая жизнь, прожитая без него…
Горячие ладони на моих плечах. Димитрий рывком поднимает меня и спиной впечатывает в каменную грудь, обнимает, заставляет успокоиться.
Отдает свой белоснежный платок, которым я вытираю слезы.
Вижу, как отец отслеживает этот жест и останавливает темные глаза на моем мужчине.
Они общаются без слов, бьются взглядами, я это просто понимаю, чувствую, и в глазах отца черная бездна, она разверзается и оттуда выходит тьма напополам с предупреждением.
Мой отец и мой муж. Игра в гляделки не длится долго. Наконец, мужчина за стеклом нарушает молчание:
– Сын отказался приходить?
Киваю.
– Федька... он сложный, как тайфун, от спокойствия до взрыва у него секунда, но однажды и он простит… придет. Я знаю.
– Моя кровь, – улыбается и эта улыбка – она зловещая, неправильная, странно видеть, когда у человека пол-лица остается неподвижным, а вторая половина приходит в движение…
– Я рад, что у тебя все хорошо, дочка.
"Вновь переводит взгляд на меня и мне кажется, что я улавливаю эмоции отца в мою сторону, те крохи человечности, что все еще живут в этом человеке со своей не самой правильной судьбой.
Бог ему судья… А для меня он отец и…
– Ты скоро станешь дедом… папа, – простые слова слетают с губ, такое простое обращение, но на безэмоциональным лице проскальзывает судорога и я буквально ломаюсь внутренне, когда из здорового глаза непоколебимого мужчины падает слеза.
Только одна-единственная слезинка...
Я вижу, как она прокладывает мокрую дорогу и слетает, исчезая. И не скажешь, что видела подобное, ведь ничего в нем не поменялось. Ни одной эмоции, а я почувствовала, словно раскрылась навстречу его тьме, даря свой свет.
– Свидание окончено. Время истекло.
Металлический голос из динамика, прикрепленного к потолку, отдается в ушах грохотом, а может, это мое сердце, которое обрывается в груди и оплакивает судьбы отца и мамы…
Она его любила, сейчас понимаю это, и он… он тоже любил, иначе не оставил бы нас и не сел в тюрьму ради нашего с братом благополучия…
– Димитрий.
Проговаривает отец, глядя в глаза Каца, и мне кажется, что они опять общаются, смотрю в лицо своего мужа и замечаю, как хмурость в его взгляде исчезает и Кац скупо кивает.
Ему задали вопрос, а он ответил. Без слов. Мужчины друг друга поняли.