Как бы Витя легко ни относился (или делал вид), а реальный тюремный срок — это сломанная жизнь.
— Я выйду замуж за Марата, — хочу произнести твёрдо, но голос все-таки предательски надламывается.
— Что?
— Я договорилась с ним. Я выйду замуж за Керимова, а взамен он заберёт свое заявление и тебя отпустят.
Витя несколько мгновений изумленно на меня глядит.
— Нет, Даша, ты не сделаешь этого.
— Сделаю.
— Даша, нет! — грозно рявкает, чем привлекает внимание тюремного надзирателя. — Я запрещаю тебе. А как же мы? Наш ребенок?
При упоминании о ребёнке тяжело сглатываю.
— Нет, Даша, — сипло произносит, догадавшись о моем намерении. — Ты не посмеешь… Это же наш малыш… Нет, Даша.
— Это единственный выход, чтобы тебя освободили. Я сделаю аборт и выйду замуж за Марата.
Витя становится еще бледнее, губы синеют, лицо приобретает отрешенный вид."
"— Ты не посмеешь. Это же наш ребенок. Как ты можешь?
— Марат не поверит, что ребёнок от него, так что у меня нет иного выхода.
— Выход есть! Я же только что предложил тебе.
— Тогда тебя посадят.
— Да наплевать! Отсижу и выйду!
— Мне не наплевать. Я не могу сломать тебе жизнь.
— Ты сломаешь мне жизнь, если сделаешь аборт и выйдешь замуж за этого урода.
Слова даются с неимоверным трудом. Того и гляди — слезы брызнут из глаз. Каждая клеточка моего тела тянется к Вите. Через все преграды между нами, через грязное окно. Как же я хочу обнять моего Смолова, прижаться к нему, прошептать что-нибудь нежное, а в ответ услышать что-нибудь пошлое.
Вот только вместо этого я должна сохранять твёрдый дух и пытаться донести до Вити свою позицию, которая не изменится.
— Я все решила. Думаю, нам лучше больше не встречаться, — голос опять надламывается. Но я уверенно продолжаю: — Ни в сизо, ни за его пределами, когда тебя освободят. Через три недели я буду чужой женой.
Смолов с такой силой сжимает телефонную трубку, что она сейчас треснет прямо у него в руке. Внешне хоть я и держусь твердо, а внутри растоптана и уничтожена.
— Если ты сделаешь это, — бормочет убитым голосом. — Если ты сделаешь аборт и выйдешь замуж за Марата, я никогда тебе это не прощу, Даша.
Последние слова — нож в сердце. Понимаю: именно так и будет. Витя никогда меня не простит.
И ведь я тоже никогда себя не прощу…
— И это к лучшему, — нахожу в себе силы сказать жестокую правду. — Значит, ты не будешь искать со мной встречи. Прощай, Витя.