Почему Вы скрываете это?
Ответ. По злобе на меня наговаривают. Ни с кем я не выпиваю. Я — сам по себе. Нечего мне скрывать, а весь на виду…
Я отложил ручку и снова постарался поймать его взгляд. Но Прокудин смотрел в угол, будто его больше всего интересовало, заест ли паук насмерть тонко звеневшую в паутине муху.
Монотонным голосом я спокойно сказал Прокудину:
— Следствие располагает данными о том, что вчера вы были на ялтинском рынке и продавали там кое-какие вещи. Расскажите об этом.
Не отрывая глаз от паука, Прокудин ответил:
— Я уже сказал, где я вчера был. А в Ялте я не был, и продавать мне там нечего было. Нет у меня ничего для продажи.
Я кивнул и с упорством трактора повторил:
— Напоминаю вам о том, что следствию надо показывать правду.
Он сразу же согласился:
— Я и говорю, что был на полевом стане. Не торговал я на рынке. Так можете и записать.
Я записал. Помолчали немного, и мне стало казаться, что это звенит не муха, а тишина.
— Скажите, Прокудин, есть ли у вас оружие?
— Есть. Ружье-централка. Нож-секач, для рыбы. Нее.
— А нарезное оружие? Пистолет, например?
Он усмехнулся и в первый раз быстро, прострелом, взглянул на меня:
— Нет. Был когда-то пугач немецкий. «Вальтер», что ли. Но я его давно выбросил. Мне лишних приключений не надо.
Я повернул на сто восемьдесят градусов и «поехал» назад:
— Расскажите снова, где вы были и чем занимались со второго до четвертого сентября?
— Второго, то есть позавчера, я весь день был на седьмом полевом стане — ладил столовую для рабочих.
— Кто может подтвердить ваше пребывание в девятом вагончике?
— Сегодня там был наш бригадир Тришин, он принимал мою работу.
— А вчера?
— Вчера там никого не было, ведь стан — отдаленный, а работ никаких пока не ведется.
— Где же вы обедали вчера и сегодня?
— С собой были помидоры и хлеб. А вода там есть…
Лист дела 11"
"Не спеша, лениво истекала ночь, как смола из перевернутой бочки, звенели на жестяном карнизе окна дождевые капли, тусклым пятном маячила над головой мутная лампа.