Я, следователь..

И претензии у меня, может быть, глупые, но я бы хотела, чтобы ты хоть иногда приносил мне цветы. Но ты всегда возвращаешься поздно. Цветов уже не продают. А украсть из чужого сада ты себе не позволишь. Это противоречит твоим принципам…

— Это разве плохо?

— Нет, хорошо. Но с каждым годом ты становишься скучнее.

Я подумал и сказал:

— Ив театре мы с тобой недавно были…

— Были, — горько засмеялась Наташа. — Ты честно отмучился три часа.

— Ну?

— Да нет, ничего. О спектакле мы словом не обмолвились.

Да, что говорить… Здесь ничего не изменишь.

— Подожди, Наташа, не горячись, — сказал я торопливо. — Пьеса ведь была никудышная. Я тебя предупреждал. Да ты и сама знаешь… подожди. Я приеду в аэропорт, и мы еще поговорим.

— Как знаешь… — и положила трубку.

И сразу же из Коктебеля позвонил Климов. Он разговаривал с Нонной Коньковой. «А денежки с Нонкой в Коктебле прогуляит?» Девушка полностью подтвердила алиби Асташева. Федор уехал из Коктебеля утром третьего сентября. Похоже, что анонимщик пытался сбить меня со следа.

Или просто сволочь. Асташев явно выходил из игры.

От всех этих дел и разговоров у меня дико заболела голова. Но я по натуре — оптимист. Оптимист мрачного склада, по принципу «сейчас хорошо, потому что потом будет хуже». И все-таки я верил, что сегодня мне удастся сделать все — сдвинуть, наконец, с места тяжелую машину следствия и успеть хотя бы замазать трещины в личной жизни.

Вот тут позвонил судебно-медицинский эксперт Халецкий и сказал, что есть важные сведения.

Я работаю с ним давно, и отлично знаю, что неважных сведений у него не бывает. Поэтому я сказал:

— Ну, и говорите!

Он похмыкал в трубку и сказал:

— Да, но это не телефонный разговор.

— У нас все разговоры — телефонные, черт возьми, — сказал я раздраженно.

— Хорошо, — ответил он флегматично. — Слушайте…

СРОЧНО!

СЛЕДОВАТЕЛЮ

Направляю по Вашему запросу справку о результатах судебно-медицинского и биологического исследования.

1. Смерть неизвестного мужчины, обнаруженного утром 4 сентября с/г на тридцать восьмом километре Ялтинского шоссе, наступила не более чем за восемь-десять часов до момента его судебно-медицинского исследования, т.

е. не ранее 24-х часов третьего — 2-х часов четвертого сентября.

2. Порез на ладони левой руки гр-на Дахно М. С. возник 1 — 2 сентября в результате воздействия предмета с острым режущим краем.

3. Кровь человека, убитого на шоссе, относится к группе Оаб ( I ).