А ляпнула – понимаю, как сглупила, – совершенно растерявшись: «Откуда у вас мое имя?»
«Какого черта ты это сказала?! – укорял Тони. – Господи, Элла, ты поднесла им все на блюдечке».
Не совсем так. Я не впускала репортеров. Я ничего не рассказывала, клянусь, но они все же сфотографировали меня и звонили, звонили, звонили, так что пришлось поменять номер телефона.
Это преследование, сказал Тони. «По-вашему, она мало пережила?»
Господи, благослови его. Мой милый, милый муж.
А потом все стало совсем ужасно. Поднялась волна в социальных сетях.
Впрочем… Не думаю, что на мою долю выпало слишком много. Ее еще не нашли – ту несчастную красавицу. И, возможно, она мертва – почти наверняка мертва, – хотя, как я слышала, ее бедная мать все еще цепляется за надежду.
И кто ее осудит? Я бы тоже цеплялась.
Полицейский по связям с общественностью из «Криминального часа» сообщил мне, что миссис Баллард дала душераздирающее интервью для вечернего выпуска. Я даже не уверена, что смогу смотреть его.
Для эмоционального воздействия они оставили все истории миссис Баллард о детстве Анны.
Тони просто с ума сходит. Считает, что не промедли полиция с объявлением о розыске Карла и Энтони после моего звонка, возможно, им не дали бы удрать. Скорее всего, за границу. Насколько я понимаю, задержка была как-то связана с Сарой. Полиция не говорит всего, но легко сообразить, что сначала она, похоже, отрицала, что вообще знакома с теми ребятами.
И тут, конечно, все бумерангом возвращается ко мне.
Если б я сразу позвонила, предупредила. Если б приняла меры. Вмешалась.
– Не нужно так думать. Ты не можешь отвечать за весь мир. Ты не сделала ничего плохого. Ничего, Элла. Виноваты эти парни. А не ты.