Я согласна

– Что ты делаешь?

– Смотрю, не исчезло ли серебряное покрытие. Это вещество – сильнейший пятновыводитель.

– Ну и ну. А мне стоило огромного труда сварить тебе чашку кофе."

"– И сколько же времени ты раздумывал, как открывают и закрывают газовую горелку? – поинтересовалась она.

– Ух ты? – нахмурил брови Джеймс.– Ты имеешь в виду, что горелка не отключается автоматически, когда убирают чайник?

– Совершенно верно, Джеймс,– покорно ответила Мэгги.– Я слышала о мужчинах, совершенно беспомощных на кухне, но это не смешно.

Ты когда-нибудь раньше варил себе кофе?

– Разумеется. В кофейнике, как все цивилизованные люди. У Джонсона есть один. Или даже, думаю, не один, если поискать на кухне.

– Я сомневаюсь, что его коллегам нужно их больше,– резонно возразила Мэгги.

– Да, пожалуй.– Джеймс взглянул на часы.– Уже довольно поздно, а у нас масса дел. Одевайся. И потеплее,– добавил он.– Мы проведем вне дома значительную часть дня.

– Хорошо,– Мэгги заставила себя сесть, только теперь осознав, что у нее не хватает смелости встать с постели и оказаться прямо напротив него – под тонким покровом из шелка и кружев.

Груди ее были прикрыты одеялом. Мысленно она ругала себя за трусость, которую, казалось, совершенно невозможно обуздать. Она знала, что не было оснований прятаться. Она очень хороша. К несчастью, понимание этого не в состоянии было совершенно изгнать отголоски представлений, выработавшихся за многие годы.

Отчаяние вызывало шок. Мэгги хотелось избавиться от парализовавших ее страхов.

Уж лучше бы Джеймс вел себя, подобно супругу викторианской эпохи, позволив ей раздеваться в собственной спальне. Украдкой она быстро взглянула на него, чтобы выяснить, следит ли он за ней. В глазах его светилось чувство, которому не было названия.

– Мэгги? – Он поставил кофейную чашку на столик рядом с кроватью и взял ее за руку, успокаивая.– Ты боишься меня? – Голос его был неожиданно нежен.

– О Господи, нет! – Она утонула в его глазах.

Как важно было успокоить его!– Только я не... Я думала...– Она нервно облизнула губы, пытаясь найти объяснение более правдоподобное, чем сама правда. Джеймс и так знал, что опыт у нее был невелик, но ее самолюбие страдало при мысли о том, что он убедится в этом на практике.

– Я совершенно уверен, что моя всезнающая Мэгги робеет,– осторожно выпытывал он, пытаясь понять, в чем дело.– Вот что я тебе скажу. Мы разыграем все, как на сцене. Отбрось одеяло.