Тот охнул, растерявшись… потом с силой, от души ответил, не обращая внимание на раны. Глаза командора предательски заблестели, по мне невидяще мазнули взглядом. Страж был явно ошеломлен, не до конца веря происходящему.
— Я осознал, — глухо сказал Райден, — понял, как это — разрываться между важным для меня человеком и всеми остальными, чьи жизни зависят от меня. Это больно, невыносимо больно. Никогда больше не хочу такого испытывать. Я понял вас… там… в Юджинвилле.
Они отстранились, но по-прежнему сжимали руки друг друга, держались словно ладонями передавали раздирающие их чувства.
— Впервые мы нормально разговариваем, — проронил командор. — Честью клянусь, Райден, я не предавал твоего отца. К больнице мы успели только впятером из всей десятки, причем двое — студенты на практике, прибыли на обычный безопасный пробой. Если бы я… Все бы там полегли…
— Я понял. Сегодня я… поступил также. И думал, что все, дальше мне не жить…
— Мне нельзя было размякать, парень.
Пальмэ уставился на меня словно только что увидел и, разорвав рукопожатие, сообщил:
— Пойду в медкорпус, посмотрю, как моих разместят. А вы в кампус возвращайтесь, рано по парку бродить начали. Гончие еще где-то шастают. Может, конечно, и в город убежали, я подлатаюсь наскоро и туда на проверку. Ты бы, Райден, свою девочку тоже у врача проверил. Бустаманте сказал она сознание от страха потеряла.
— Девочка нормально себя чувствует, — проскрипела я. — Мне, конечно, было страшно, но не настолько.
Как же мне нравилась дурная привычка Стражей говорить обо мне «поверх головы», словно я не нахожусь рядом. Или являюсь бессловесным приложением к Райдену.
— Сэр, Бустаманте не говорил как здоровье остальных студентов? — не выдержала я. И за Дагерта, и за Уго было тревожно. Да и судьбу остальных мы пока не знали.
— Хм. А ты — характерная. Совсем на Люсиль не похожа, жаль. Ваши двое в тяжелом состоянии, насколько я слышал.