Если ритор доберется до эликсиров, вопрос выздоровления может решиться уже к завтрашнему дню.
Только доживет ли до этого Райден… И тот «первый, который был еще больше». Кажется, я догадываюсь, о ком говорили похитители.
— Все еще не чувствуешь Камачо? — спросил Сантана, опираясь на меня всей немаленькой тушей. Разница наших весовых категорий его нисколько не волновала. У меня время от времени возникало ощущение, что ритор совершенно бессознательно превращал любую ситуацию в тренировочный полигон. Удивительно, как после ГАСа на Ципольском Посту могли так потерять всяческую дисциплину?
Или дело не в обучении, а в людях?
— Не чувствую Райдена, сэр.
— Обычно?
Оборот речи, сэр Хог. Я так предполагаю.
На всякий случай промолчу об отборе на полигоне, когда Райдена цветы закопали по уши. С ритора станется обнулить результаты поступления, чтобы посмотреть, как мы будем ужом на сковородке изворачиваться.
— И еще… Рядом с Райденом говорили мужчины, простоватые такие.
— Пальмэ!
— И я так думаю, сэр.
Мы шли медленно, останавливаясь и отдыхая, тяжело переводя дыхание, а потом снова делали шаг за шагом. При подходе к Посту ритор вдруг решил меня похвалить. Видно, и сам оценил насколько тяжело служить костылем для его двухметровой туши.
— Ты хорошо держишься. Успокоилась и не понеслась по ночному городу как безголовая курица. Не рыдаешь. Молодец, Маккой.
— Ма-а-амочки…
Сантана кхекнул и замолчал.
На которых, нанизанное на острые пики, повисло мордой вниз измененное тело в форменных брюках и сорочке Стража.
Кто-то тщательно замел следы, убрав свидетеля, который мог нас привести к похитителям. Я застыла с приоткрытым ртом, судорожно вспоминая осталась ли у нас хоть какая-то ниточка для расследования. И — ничего не могла вспомнить.
Отпустив мое плечо, Сантана растянул стягивающую его бедро завязку, несколько секунд уделив неспешному изучению раны, уже переставшей истекать кровью. Затем удовлетворенно выдохнул и самостоятельно похромал к телу.
— Похоже на Клайса, молчаливого такого, — немного поразмыслив, сообщил он, потыкав убитого пальцем.
— Это и есть Клаус, остальные наши на месте. За что ты его так? — прозвучало глухо от центральной дорожки.
Со стороны дома шли Стражи поста.