Этот лысый дважды прибегал: «Стеллочка, как ты? Я же знаю, ты в такое время никогда не спишь… Ответь папочке Сантане, иначе дверь выбью». Да я чуть сердце не потеряла… кстати… как думаешь, где оно у меня?
— Яя, дорогая, — я с трудом сдерживала дрожь. — То есть как это «дважды прибегал»? И ничего не произошло?! Обычно, если ритор грозится, он выполняет. Не могу понять, почему дверь-то не вышиб?
— Так ему мисс Фарго отвечала, — захихикала Яя. — Прикрывала рот полотенцем и бормотала этак с придыханием: «Голова болит, сэр, пытаюсь заснуть».
Наверное, мой облегченный вздох можно было услышать на паре этажей выше, я даже ладонью начала обмахиваться. Взопрела вся.
Стоп. «Бормотала»… То есть перестала?
Скорее всего я спросила это вслух, потому что мелаган стеснительно откашлялась. Не знала бы как она выглядит, решила бы, что Яя точно покраснела.
— Так Сантана на второй раз сказал: «Ну ладно, тогда спокойной ночи» и ушел. И кухарка за ним вслед. Я как представила… он же утром все-равно в комнату ворвется.
Она болтала и болтала. Щебетала и щебетала. А я, торопясь и проклиная, вытаскивала перстень. Потому что, зная Сантану, его уход был только отвлекающим маневром.
До появления лысого возмездия осталось совсем немного времени…
Соприкоснувшись с камнем, кольцо дрогнуло и… запело. На одной высокой дрожащей ноте. Как вилочковый камертон, которым так гордилась учительница музыки в нашей школе. Она поднимала его на вытянутой руке вверх, чтобы все могли видеть и насладиться его звучанием, а потом била по нему маленьким изящным молоточком. И мы слушали серебристый, вибрирующий звук.
Сейчас было все очень похоже, только отзывался — камень. Уже и кольцо успокоилось, а он продолжал подрагивать, тяжелея в рукодельной «люльке» у меня на груди. Почти минуту, пока не застыл, как и прежде.
Так. Я все делаю правильно, но чего-то не учитываю. Уселась на корточки, оперлась спиной и стену и задумалась.
Хаоситу был нужен сильный человек.
Почему Пальмэ? А не здешние Стражи. Слабыми их точно не назовешь, все отборные здоровяки как на подбор.