Получи, Хаос, в подбрюшье! Здесь нет зрителей, и никто не узнает об использовании пси-энергии.
Скорее почувствовала, чем услышала — толчок, волну ветра. С некоторой паузой внизу раздалось глухое «БУМ!» И доска вместе со мной, горемычной, подлетела в воздух.
Рывок. Доску, буквально из воздуха, выхватил Райден, провернув на себя. Одна из плетей его темного контура неожиданно стала плотнее и резко дернула меня за шкирку.
Пол-е-ет.
Прищуренные глаза нобиля за забралом доспеха. Серое небо. Все мелькнуло и завершилось толстыми бревнами палубы корабля.
Стеная, несчастная и побитая, я приподнялась на четвереньки и замерла.
За бортом, там, где начиналось чистое море Хаоса, поднималось нечто. Огромное и живое. До нашего прихода оно тихо сидело под настилом, но после моего удара вынырнуло, ужасая размерами.
Прижавшаяся к борту соседняя небольшая лодчонка жалобно хрустнула, разлетелась на щепки и рухнула вниз.
А монстр… запищал режущим противным голоском. И открыл… один глаз. Примерно с меня размером.
Один, мать его, желтый глаз с длинными черными ресницами.
— Ме-мелаган? — прохрипела я, потеряв от неожиданности голос.
— Ездовой трок. По-местному, — тихо сказал Камачо, медленно перебираясь по палубе. — Существо мирное, даже туповатое. Пока не разозлить.
Трок, он же — мелаган, словно почуяв, что говорят о нем, снова запищал до звона в ушах.
Неприятно, конечно, но с таким тембром, братец, пугать ты не мастер. Кроме размера пока ничего страшного. Слишком смешно в сравнении в общим слоновьим объемом звучал голосок.
А вот по-прежнему сжатая в его объятиях Яя меня беспокоила. Ну как эта детина примет ее за самочку и решит размножаться. Если учитывать их разницу в размерах, моя предполагаемая ночь с Акостой, которой так пугали в замке, покажется цветочками.
Рывком я поднялась на ноги и яростно воззрилась на похитителя.
— Спокойно, — тихо проговорил Камачо. — Стелла, на тебя начинает влиять Хаос, не давай ему волю.
Он протянул руки к троку и мягко зацокал, зашипел, словно уговаривая домашнее животное. Троку услышанное понравилось, он жалобно запищал и ткнул белым отростком в мою сторону. Дескать, вот это — плохое, обидело, примите меры.
И это незатейливое движение кое-кому развязало язык.
— Хаос тебя задери! — завизжала до сих пор молчащая яичница.