Прямо над нами скользнуло днище огромного корабля, и столкновение не произошло чудом. Кто-то из местного сопротивления сильно рисковал и вряд ли делал это специально. Скорее всего в кутерьме спешных сборов не все борта удалось расцепить, и схема разлета не всегда срабатывала как надо.
А может быть это был враг, кто его разберет. Я увидела только заостренный киль и светлый пух трока, утягивающего судно за собой. Надеюсь, моя руна не прицепилась к чьей-нибудь корме, а если это и произошло, то пусть она быстрее угаснет, никому не причинив вред.
— Ты еще не пуста, — глухо сообщил Райден, почти прижимаясь жестким непроницаемым шлемом к моей щеке. — Потратила оба контура?
Проклятие! Конечно, нет. Мы с мамой думали только о пси-энергии, я ей не сказала, что во мне и Хаоса хоть отбавляй. Темный! Темный контур, который тоже «я», тоже может меня выдать — все еще во мне.
Пришлось подтягиваться на локтях, выползая из-под тяжелого, придавливающего меня мужского тела. Одной рукой я оперлась на голову нобиля, потом одумалась и обхватила ее, от страха вдавив себе в живот.
И выпустила черные, змеистые ленты, еще и еще, до тех пор, пока не почувствовала внутри, где-то под солнечным сплетением — выжженную, горькую пустоту. Обмякла, дрожа.
— Тшшш. Дыши.
Райден. Бдит и удерживает. Небо почти полностью очистилось, врагов совсем не было видно, но мы продолжали куда-то нестись. Все? Ушли от погони? Я заморгала, открывая рот и пытаясь набрать воздух, закашлялась отчаянно.
— Надо еще немного потерпеть, — подала голос мама. Она лежала на палубе в полутора метрах от нас, и ее змеевидные пальцы иглами прошивали доски, уходя в них на две фаланги.
Да, пожалуй, на всем корабле я единственная осталась слабым звеном, без энергии, без сил, с глубоко гнездящейся внутри горячей болью. Надо терпеть? О, это я умею.
Смотреть на небо Хаоса и ждать. Я вспомнила слова фэйри: «Как только вы поймете, как вернуться, пришлите мне весть».
Я потянула за узелок с жалкими остатками скарба. Пока наш корабль продолжает путь в практически пустом море, меня крепко удерживает жених, взгляну-ка я на свиток, который дал мне Сир Хиэльдинар.
Хрусткий белый лист с трудом развернулся… чтобы тут же распасться на крошечных белых мотыльков.