По закону подлости я была у него, валялась на животе прямо на покрывале кровати, листала учебник и с ужасом оценивала объем материала, который предстояло наверстать. Мы с Раем планировали изучать новую информацию вместе, помогая друг другу в трудных местах.
На шкафу в этой время разлеглась уставшая от путешествий Яя и делала все, чтобы ее выгнали поганой метлой. Я уже несколько раз посылала мелагана… к жаждущему общения Фуко, но Яю по-прежнему риторы не слышали, вместо сочувствия купали в массированном любовании и восторге, что ей порядком поднадоело.
В итоге к приходу гостьи вся наша троица находилась уже на некотором взводе. По крайней мере я.
— Ты нашелся! Что с тобой? Тебя били? — миссис Люсиль качнулась и расплакалась. Он нежно обнял ее и провел ее под руку к креслу, что-то забормотал, успокаивающе поглаживая по спине.
Так. Пусть поговорят одни. Представляю как после вестей о таинственном исчезновении волновалась его мама. Я встала с кровати, сложила книги и пошла к двери, но меня внезапно пригвоздили в спину нежным и надрывным:
— Как ты можешь продолжать с ней встречаться? Говорят, она крутила со всем Постом Циполя! Публично путалась с Хогом.
— Он жив, — сказал Райден и продолжил, прямо. Не подбирая слова: — Знаешь, мама, я очень тебя люблю и за многое благодарен как сын, но еще одно оскорбление моей невесты, даже намеком, даже не в моем присутствии — и нам с тобой придется ограничить общение.
Это было грустно слушать, и я практически уже вышла за дверь, когда услышала:
— Что?! Эктор… Эктор жив?
Глаза миссис Камачо-Пальмэ налились слезами, губы прыгали. Она схватила сына за руку и почти исступленно забормотала:
— Точно жив? Скажи — точно?
— Да, мама.
Камачо заботился о своей родительнице, переживал из-за ее хрупкой нервной системы. Даже о Хаосе рассказывать не хотел, но весть об отце скрыть не имел права, да и не хотел.
Люсиль ахнула, шумно вдохнула воздух, и я впервые увидела, как человек смеется в слезах. Всхлипы и тихие попискивания от радости одновременно.