Через минуту дверь открывается.
Тихон. Молча, исподлобья смотрит на меня. Взгляд… Не детский у тебя уже взгляд, парень.
— Здравствуй, Тихий, — протягиваю руку.
Пожимает.
— Зачем ты приехал, Демид?
Хмурясь, смотрю мимо него, за спину.
— Через порог будем разговаривать?
Не продавливается. Молчит.
— Я зайду?
— Злата не хочет, — упрямо.
— Злата… Злата — ребенок, чуть старше тебя. А я взрослый. Вам нужен взрослый.
— Нам и так нормально. Мы уже взрослые.
— Тебе нравится, как живёт твоя сестра, Тихий?
— Нет.
"— Мне тоже не нравится. Не мешай исправить мне ситуацию. Мы поговорим, я уйду.
— Отвечаешь?
— Отвечаю.
Прохожу внутрь. За дверью ванной слышен шум воды. Здесь. Отдаю Тихому пакет.
— Унеси на кухню, пожалуйста.
Скидываю куртку. Давлю ладонью на дверь в ванную. Заперто.
Толчок плечом, шпингалет вылетает.
Сдергиваю с себя свитер, вытаскиваю её плачущую из-под душа. Оборачиваю полотенцем.
— Вс""e… Вс""e!! — встряхиваю ее. — Невозможно! Невозможно трогать, целовать, любимого человека, если у тебя ВИЧ! Почувствовала это?! Невозможно!
— Т-т-трогаешь… — дрожит вся.
— Трогаю! — зло впиваюсь на секунду в губы. — Люблю и трогаю! Почему: сложи дважды два.
— Не м-м-могу…
Я, блять разобью что-нибудь сейчас, если она хоть раз еще заикнется. Это невыносимо! Обезоруживающе! Словно я пытаюсь орать на ребенка. Нахрен!
Просто обнимаю её.
Чуть позже поору. Как успокоится.
Глава 14. Хищник
Дочь спит. Хорошо, что она спит!
Варя быстро ловит настроение, а если добавить к моей истерике ещё и её истерику, то боюсь, не выдержу.
Демид стоит у её кроватки, озабоченно хмуря брови. Это меня даже не нервирует.
Дрожа от холода и нервного напряжения, кутаюсь в одеяло. Сегодня я достигла границы выдержки. Струна, которая, натягивалась со времени, как убили родителей лопнула. И я как пьяная. Абсолютно не контролирую эмоции, не управляю ими, и в тот же момент мне безразлично, словно это вс""e происходит в кино, а я просто его смотрю.
Это вс""e не по-настоящему.
Я смотрю на кроватку, как в сво""e будущее. У меня будет дочка? И вот этот Демон будет частью моей жизни?
И никто за меня не заступится.
Красив… Но меня не манит эта мужская красивая мощь его тела. Мне горько!
На его рёбрах такие же следы от пуль как у меня. Только чуть выше. Нас словно одинаково пометили.
Между деревянными брусочками кроватки, немного свешивается Варина ладошка.